<< Лилия Баишева

На тёмной стороне Луны

журнал «Сцена» № 3(53)

В Доме-музее М. С. Щепкина сделали ремонт. В чистые комнаты, сияющие свежей побелкой и лаком, пока не вернулись экспонаты. Но пространство, освобожденное от мебели и вещей, не стало нейтральным. Уютная анфилада комнат, кафель печей, изысканные лепные бордюры хранят атмосферу неторопливой старины, степенного жизненного уклада. Здесь давно никто не живет, но дом кажется перенаселенным тенями и духами прошлого. Их мягкие шорохи и слабые отблески провоцируют игру воображения. В музее, реконструирующем былое, такие ощущения вполне естественны, но еще недостаточны для возникновения иной реальности или хотя бы ее иллюзии. Для этого нужен театр. В Доме-музее М. С. Щепкина такой театр появился.
Режиссер Анатолий Ледуховский и группа актеров сочинили спектакль «На Луне Гоголя». В композиции возникают «Записки сумасшедшего» и «Шинель», фразы из «Ревизора» и «Носа», вспоминаются сюжеты «Майской ночи» и «Страшной мести», фрагменты из биографий и писем Гоголя и даже отрывок из повести Виктории Токаревой… Тексты перекликаются между собой причудливо и не всегда объяснимо, представление порою тонет в излишнем многословии. Темы, навеянные Гоголем, намечают множество сюжетных линий. Одни выходят на первый план, другие пропадают, едва возникнув. Слова и предложения, умозаключения, рассказы и свидетельства — материал для создания спектакля. Анатолий Ледуховский обращается с ним свободно, подчиняя сложной логике своей фантазии. Рвет, мнет, то сжимает, то растягивает, то разбрасывает мелкими осколками, то соединяет в колдовские узоры. Персонажи и авторы меняются местами. Поприщин, Башмачкин, Хлестаков, Набоков, Гоголь, ведьма, Левко и русалки рассказывают о кошмарных снах и жутких страхах, неясных предчувствиях и роковых догадках.
Спектакль «На Луне Гоголя» сосредоточился на темной стороне Луны. Чтобы ни происходило с его героями, рядом всегда оказывается черт. Он прикидывается надзирателем умалишенных, или даже шинелью, но чаще предстает во всем своем откровенном безобразии. Обознаться невозможно. Актриса Юлия Богданович, воплощающая злое начало «На Луне Гоголя», добивается отталкивающего впечатления всеми средствами — говорит резким, металлическим голосом, кривит гримасу и светит себе в лицо маленьким про-жектором. Осветительные приборы, перемещающиеся по комнате, — единственное театральное подспорье спектаклю. Лучи выхватывают из темноты плачущие лица обиженных и надменные ухмылки палачей, рисуют на стенах злые тени, подавляющие людей. Мистические настроения сгущаются даже когда актеры пытаются шутить на темы Гоголя. Страшные существа то и дело грозят превратить представление в свой шабаш. Особенно преуспевает утопленница из «Май?ской ночи». Олеся Моздир играет ее полу-девочкой, полу-старухой, утрируя наивную двойственность контрастов.
Кружение нечисти окончательно убеждает зрителей в существовании призраков. Поэтому уже никто не удивляется, когда открывается дверь, и из глубины полутемных покоев выходит сам Щепкин. Хозяин дома, разбуженный камланием гоголевских чертей и странников, появляется со свечкой в руке и по-житейски просто излагает насущные проблемы (спохватываешься не сразу, осознавая, что роль комедианта Михайло в исполнении актера Ильдара Аллабирдина составили фрагменты щепкинской переписки). Иллюзия музейно-театрального путешествия во времени достигает апогея. Свет и тени в умелых руках постановщика представляют серьезную альтернативу декорациям, реквизиту и конкретным приметам эпохи. Воссозданию щепкинско-гоголевской атмосферы не мешают и весьма условные костюмы, подобранные Лилией Баишевой и студентами курса Сергея Бархина сценографического факультета РАТИ. Грубых серых шинелей, белых и черных длинных платьев, белой рубахи и панталон вполне достаточно для многофигурной картины.
Печальный ахроматизм черно-белого спектакля сродни кроткой улыбке главного героя Поприщина (он же Башмачкин, он же сам Гоголь и еще многие другие). Елена Ворончихина в разных образах странной «Луны Гоголя» тихо, но настойчиво ведет тему добра и всепрощения. Не такую эффектную, как тему зла и мистики, но не менее важную и серьезную. Ее подхватывает поющая актриса Мария Галкина (Гоголь-Моголь или просто Моголь), переводя смыслы на игривый лад. Тьма и свет меняются местами, превращая сложный спектакль в детскую забаву. «Игра в классики № 1» — такой подзаголовок дал постановке ее автор Анатолий Ледуховский. Пространство домашнего театра в Доме Щепкина располагает к продолжению театрально-музейных экспериментов. Интересно, кто окажется классиком № 2?

Елена Губайдуллина, 06.2008



Rambler's Top100
www.theatre.ru
На главную