<< Анатолий Ледуховский

«Всё». Даже «На луне Гоголя»

Планета красота

Несмотря на мимолетность, прекрасные мгновения все же - не менее прекрасны. А некоторые из них хотелось бы продлить подольше.
Речь идет о двух спектаклях. Один из них, поставленный в театре «Тень» под названием «Всё», — типичное своей нетрадиционностью явление этого театра, предлагает весьма своеобразный взгляд на бытующие в русской культуре пушкинский и гоголевский мифы. Спектакль был выдвинут на конкурс фестиваля «Золотая Маска» в номинации «Эксперимент». В ткани спектакля переплетаются «живое» актерство, записанные на кинопленку режиссерские «разборы» и анимация. Сыгран он был ровно девять раз.
Еще один спектакль — «На луне Гоголя», — острый и резкий взгляд на жизнь и творчество знаменитого классика. Режиссерская работа Анатолия Ледуховского была показана всего четыре раза в помещении Дома-музея М. С. Щепкина.
«На луне Гоголя» (подзаголовок «Игра в классики № 1») — это фантазия, порой умиротворенно-мечтательная, порой звучащая откровенным диссонансом, на темы, более полутора столетий ассоциирующиеся с именем Гоголя. Текст спектакля представляет собой отрывки из произведений самого Гоголя, перемежающиеся с фрагментами литературной критики, современными балладами, и даже с астрологическим прогнозом. Фрагмент из рассказа Виктории Токаревой — еще одно звено этой цепи.
Театральная стихия начинает ощущаться задолго до реального начала спектакля: юные актрисы, кружась, проносятся по пустынным комнатам Дома, предлагают зрителям в импровизированном буфете — кому горячий чай с сушками, а кому истории из гоголевской мифологии. Параллельно на небольшом экране демонстрируется портрет Гоголя, с помощью компьютерной графики трансформируемый то в гримасничающего Эйнштейна, то в загадочную Мону Лизу. То, вдруг, в его чертах подозрительно угадываются черты самого режиссера. Наконец, зрители попадают в пространство, где начнется само действие. 
Их встречает облаченная в шинель ухмыляющаяся фигура с хлыстом в руках (Юлия Богданович). Поприщин, герой «Записок сумасшедшего» (Елена Ворончихина) становится объектом агрессии со стороны зловещей фигуры в шинели, в данный момент исполняющей роль охранника-садиста в доме для душевнобольных. В последующих сценах великий русский актер XIX века Михаил Щепкин (Ильдар Аллабирдин) призывает Гоголя презреть хулу толпы, ибо хула и есть главное подтверждение его истинного писательского успеха. Персонаж, обозначенный в программке, как Гоголь-Моголь (Мария Галкина), исполняет под гитару хрустально-прозрачные, нежные песенки (авторские зарисовки актрисы), текст которых своей нарочитой наивностью создает ту зыбкость, где грань, отделяющая реальность от фантазии, становится все более размытой. Жаждущая отмщения утопленница, героиня повести Н. В. Гоголя «Майская ночь» (Олеся Моздир), в своих грезах переносится в наши дни, воображая себя отвергнутой возлюбленной. Эти и иные персонажи, то появляющиеся, то исчезающие, населяют особую гоголевскую вселенную Ледуховского. Они балансируют на грани фола, разыгрывая или пересказывая некие истории, стремясь придать своей жизни хоть какой-то смысл.
Спектакль играется в абсолютно пустой комнате — только белые стены и две двери для входа и выхода актеров. Единственный источник света зачастую оказывается у них в руках — яркий фонарь или тусклая свеча, отбрасывающие на стены гротескные, жутковатые тени, повторяющие движения актеров.
Гоголевский мир, с самых его истоков оказавшийся одним из самых причудливых во всей русской литературе, по версии Ледуховского выглядит одновременно сюрреалистичным, но, как ни парадоксально, не выдуманным. В этой очень органично разыгранной истории все на удивление узнаваемо: сумасшедшие, подвергающиеся агрессии со стороны тех, чья обязанность — их лечить; мечтатели, которых возвращают к реальности люди земные и практичные; отвергнутые влюбленные и прочие жертвы чужих грехов, лелеющие планы мести или сведения счетов с прошлым. Разве это не тот мир, который нам так хорошо знаком? Впрочем, режиссер лишь намекает, ни на чем не настаивая; ни у одной из разыгрываемых историй нет финала. Каждая из них, оставаясь словно бы недосказанной, переходит в следующую без, казалось бы, видимой логической связи.
Да и при чем тут логика, когда речь, по большому счету, идет о муках творчества? Постановщик спектакля Анатолий Ледуховский соединил в своей сценической фантазии все то странное, подчас необъяснимое, что присуще потаенному внутреннему миру творческой личности. И, пожалуй, не найти более подходящего места для подобных откровений, чем дом, где жил один из самых ищущих актеров своего века, Михаил Щепкин. Ведь подобный живой спектакль — поистине дань памяти легенде русской сцены.
Спектакль театра «Тень» представляет собой мультимедийное действо, где присутствует живой автор (его представляет драматург Сергей Коковкин, на самом деле являющийся автором разыгрываемой пьесы); а также — известный поэт (Лев Рубинштейн) в роли известного поэта Льва Рубинштейна; театральный администратор (Алексей Шашилов, «настоящий» театральный администратор); а также — исполнительный директор театра (Майя Краснопольская, в роли самой себя); и, наконец, актер-звезда (им стал Николай Фоменко), играющий актера-звезду, играющего Пушкина. Причем, тридцать лет спустя после дуэли, на которой он, как выясняется, убит не был. Ко всему прочему следует еще добавить кукол Пушкина и Гоголя, напоминающих персонажей мультфильмов; наконец, записанные на видео монологи известных людей театра, высказывающихся по поводу смысла сей пьесы и того, как бы каждый из них ее поставил, — все это вкупе и есть спектакль, воплощенный Ильей Эпельбаумом, основателем и главным «идеологом» театра «Тень», вдохновителем всех происходящих на его подмостках обаятельных и талантливых безумств.
В основе спектакля — пьеса Сергея Коковкина «Пушкиногополь». Но спектакль так далеко уходит от пьесы, — немудрено, что автор сам теряет нить происходящего. Сбитый с толку безразличием к его творению со стороны театра, враждебностью со стороны публики, а также собственным неверием в то, что он делает, автор поначалу произносит собственный текст так, чтобы его услышало минимум присутствующих. Наконец, он начинает сам себе противоречить и впадает в ностальгические воспоминания о днях ушедших. Как следствие, на экране появляется фигура Петра Фоменко, и становится понятно почему: много лет назад юный Коковкин играл в его спектаклях ленинградского периода. Вслед за Фоменко, возникают и другие персонажи, в том числе, Роман Виктюк и Кама Гинкас, каждый из которых в свое время ставил пьесы Коковкина. Пикантной приправой к «основным блюдам» явились также экранные эпизоды с Евгением Гришковцом и Михаилом Левитиным.
Мы застаем их в те редкие и тем более интригующие мгновения, когда они отдаются свободному полету фантазии. Фоменко, лукавый и ироничный, фонтанирует идеями и неожиданными озарениями. Гинкас вдохновенен и своенравен, саркастичен и противоречив, и полон энергии. Уверяет, что похож на Пушкина, поскольку шутки и того, и другого неизменно оскорбительны, а вовсе не забавны. Виктюк же, известный своим пристрастием к гламурным эффектам, как только камера оказывается направлена на него, тут же прячется за стеклами темных очков.
Спектакль «Всё», своим названием обязанный известной фразе Аполлона Григорьева о Пушкине, который «наше всё», — вещица шутейная, и это замечательно. Спектакль вбирает целую мультидисциплинарную энциклопедию русской культуры, но словно бы с нарушенным алфавитным порядком, с наполовину отсутствующими страницами, да еще и преподнесенную в жанре комикса.
Последнее время московский театр становится все более схематичен и предсказуем. Редкие спектакли, как те, о которых шла речь: «Всё» и «На Луне Гоголя», — в свете общей тенденции могут служить прекрасным противоядием.

Перевод с английского.

Джон Фридман, 07.2008




1 | 2 | 3 | 4 | 5
Rambler's Top100
www.theatre.ru
На главную