<< Анатолий Ледуховский

Платон с цирком

Российская газета

В музыкальном театре имени Станиславского и Немировича-Данченко на Малой сцене открыли для публики репертуар, который почти сто лет назад будоражил французскую публику своей дерзкой экспериментальностью — одноактные оперы Эрика Сати «Сократ» и Дариуса Мийо «Бедный матрос».
Приуроченную к Году Франции в России постановку подготовили режиссер Анатолий Ледуховский, художник Сергей Бархин и дирижер Феликс Коробов.
Атмосферу эпатажа и модернистского ниспровержения, привычно царившую на спектаклях французских авангардистов прошлого века, с успехом воссоздали и в новой постановке. Правда, сто лет назад парижская публика бурно скандалила, вызывая приступ радости у Сати, гордившегося, что из-за него дрались в «Шатле». Сегодня же, в лучшем случае, после спектакля задают робкий вопрос: а что это было?
Неужели эти тетеньки в бриджах и тельняшках с гигантскими поролоновыми бедрами и глазами-щелками, закрытыми круглыми сюрреалистическими очками, и есть древнегреческие философы — Сократ (Наталья Мурадымова), Федон (Лариса Андреева), Алкивиад (Наталья Петрожицкая) и Федр (Валерия Зайцева)? Что это за суконные бороды, поролоновые ноги и клоунские копны на головах у персонажей уголовно-бытовой истории «Бедный матрос»? И отчего это вдруг «ядом цикуты» под видом французского коньяка спаивает Сократа маэстро Коробов — в диком обтрепанном прикиде «с Монмартра», а вокруг персонажей постоянно суетится девица в русском сарафане и с косой?
Все ответы содержатся в остроумной попытке воспроизвести для нынешней, искушенной всяческими экспериментами публики тот эффект «бомбы», что «тикает» внутри авангардистских сочинений. И Сати, эксцентрично написавший по «Диалогам» Платона вокальные монологи для женских голосов (отлично спетые в спектакле фигуристыми философинями), явно не был чужд этой балаганно-цирковой эстетике. Один из его балетов, созданный вместе с Кокто, Пикассо и Дягилевской труппой («Парад»), впрямую разворачивался на арене цирка. Так что нынешнее балаганное представление, игра с гротесковыми масками, с «плоскими» характерами, избранная режиссером Ледуховским, явно перекликаются с духами «исторического» авангарда.
Элегантность же всей этой гротескной конструкции придал Сергей Бархин, соединивший две абсолютно не стыкующиеся по смыслу оперы одним местом действия, прорисованным, как наивный детский рисунок: плоский дом с крышей и окном («Кафе Сократ»), солнце с неоновыми лучами-ниточками, кораблик-аригами из нотной бумаги с трубой и огоньками, увозящий довольного Сократа с леденцовым петушком в руках на тот свет, и простой прямоугольный стол, на котором кратко — молотком по голове, убила матроса его жена (Амалия Гогешвили). У Бархина ни одной лишней детали на сцене. Так же, как и в оркестре под руководством Коробова — ясном, сдержанном, даже суровом, эпатирующем намеренно громогласными ударами большого барабана в «Сократе», и неожиданно пускающимся в веселую кабареточную стихию музыки Жака Ибера из сюиты «Париж» в финале спектакля. Ну а какая Франция без вина и кабаре?

Ирина Муравьева, 29.03.2010




1 | 2 | 3 | 4 | 5
Rambler's Top100
www.theatre.ru
На главную