<< Анатолий Ледуховский

Гремучая смесь Ботеро с Ледуховским

Московская правда

С творчеством колумбийского художника Фернандо Ботеро москвичи и петербуржцы смогли впервые познакомиться в 1993 году, когда у нас в МГМИИ им. Пушкина и питерском «Эрмитаже» прошли выставки его работ: 40 картин, 10 скульптур и 30 акварелей и рисунков. Организатор выставки Соланж Озиас де Тюренн свою статью, предваряющую каталог экспозиции, очень просто и точно озаглавила —«Веселое мастерство Фернандо Ботеро». И впрямь — лучше не скажешь. Ибо все, что творит художник, будь то картины или скульптура, фигуры и лица людей или не оживленные предметы, озарено доброй, лучезарной улыбкой, чуть-чуть насмешливой, иной раз даже слегка саркастической. Эдакий лукавый взгляд остроумного и очень зоркого человека. Соланж де Тюренн назвала Ботеро художником Возрождения и в том ничуть не погрешила против истины, хотя от мастеров Кватроченто нашего колумбийского современника отделяют целых пять столетий. Да он и сам неоднократно говорил и писал о том, что направлением и духом своего творчества обязан великим итальянцам Мазаччо, Учелло, Мантеньи, Анд-реа дель Кастаньо, Пьетро делла Франческа, перед творениями, которых провел долгие часы, в процессе копирования постигая секреты их техники.
Ботеро — реалист. Но его реальность гипертрофирована. Люди, животные, предметы, сама природа — деревья, плоды и фрукты — все огромно, монументально, наполнено соками жизни. Даже распятый на кресте Христос отнюдь не исхудалый, физически и нравственно измученный человек. Тогда чего уж говорить о простых смертных.
Анатолий Ледуховский — режиссер, очень своеобразный, оригинально мыслящий. О его необычных, всегда чрезвычайно ярких спектаклях (даже если они решены в строгой двухцветной гамме) наша газета неоднократно писала. Его знают на Западе, он ставил в ряде стран Европы, стал лауреатом престижного Национального фестиваля итальянского театра и был удостоен премии Сальво Рандоне. В Российской академии театрального искусства он режиссер-педагог в мастерской Сергея Бархина на факультете сценографии. Преподает будущим художникам сцены основы режиссуры, а вернее сказать — раскрывает им секреты взаимоотношений режиссера-постановщика и сценографа, единства их образного видения спектакля. На факультете сценографии актерское мастерство не преподается, и художники своими силами спектаклей не готовят. Но неугомонный Ледуховский все же решается ставить со своими студентами спектакли, дабы они на себе испытали, что такое на самом деле актерский труд. Ставил в прошлом сезоне, решил попробовать и в этом. Думал, думал и придумал:
«Паяцы» по опере Руджеро Леонкавалло и живописи Фернандо Ботеро. Однако же на программке обозначил в скобках: «неопера» и «неспектакль»; поместил в рамке репродукцию с рисунка Ботеро «Курильщик», как наглядное пояснение будущим зрителям, к чему им следует быть готовыми.
Спектакль играется в стенах учебных классов РАТИ, где, оставив небольшое пространство для «сцены», можно расположить от силы три-четыре ряда стульев общим числом не более чем на сорок человек.
Пока еще зрители, столпившись на лестничной площадке, ожидают приглашения на вход в «зрительный зал», из-за закрытых дверей раздается «Смейся, паяц, над разбитой любовью…» — знаменитая ария из «Паяцев». Двери распахиваются, и перед нами предстает стол, посередине которого в коробке телевизора, за прозрачным экраном, живая человеческая голова, моргая глазами и шевеля губами, старательно выпевает под фонограмму арию Канио. А из-под стола торчат две ноги, обтянутые традиционным пестрым трико Арлекина, и в столь же традиционных остроносых туфлях. Стоящая рядом необъятных размеров дама в пышном платье томным голосом приглашает собравшихся: «Пожалуйста, господа, проходите, проходите в зал». А там, на крохотном пространстве, отведенном под «сцену», уже сидит за столом другая необъятная красотка с огромным апельсином в одной руке и таким же громадным ножом в другой. «В-в-ж-ж-жик!» свистяще-шипяще произносит она, проводя ножом по апельсину. Над столом тускло светится лампа под гигантским абажуром. Одна за другой появляются еще несколько таких же забавных «а ля Ботеро» необъятных дам. Вооружившись ножами и всякими фруктами фантасмагорических размеров, они чинно усаживаются за столом. Начинается размеренное вдумчивое чтение либретто «Паяцев», прерываемое время от времени дружным «в-в-ж-ж-ик» и взмахом ножей по фруктам.
Зрелище необычайно забавное и какое-то трогательное одновременно. Ожившие героини кисти Ботеро. Каждую даму хочется подолгу разглядывать во всех ее деталях — костюма, прически, окружающей обстановки. Здесь — главенство сценографии, как и должно быть у художников сцены.
Но вот окончено чтение, и нас приглашают в другой зал. На занавесе слегка «подправленная» репродукция картины Ботеро «Письмо»: соблазнительная «ню» цвета нежного окорока и соответственной сочности. Занавес раздвигается и… «О, Коломбина, друг твой верный Арлекин здесь ждет один»… «Паяцы» продолжаются.
Ледуховский был прав, называя свою постановку «неоперой» и «неспектаклем». В свое время, лет сто тому назад, чрезвычайно модным развлечением интеллигенции были «живые картины» и игра в «шарады» — иллюстрации отдельных моментов известных литературных произведений или исторических событий, с возможно точным воспроизведением костюмов и обстановки эпохи, которые надо было узнавать и разгадывать зрителям. Студенты Ледуховского очень точно схватили суть этой игры, окрасив действие сочным раблезианским юмором. Вся вторая часть спектакля идет не только под музыку Леонкавалло, но и мелодии советских песен 30 — 40-х годов, что еще смешнее воспринимается в сочетании с образами Ботеро. Если в первой части представления действующими лицами были одни женщины, то во второй в игру вступают мужчины и соответственно накаляются страсти, доходя до кровавой развязки. А чем пламеннее чувства героев, тем забавнее ситуации. Что и требовалось создателям спектакля. Назову поименно всех участников, они того заслуживают. «Неспектакль» оформили и сыграли паяцы: Нана Абдрашитова, Лилия Баишева, Михаил Кукушкин, Яна Куштевская, Мария Митрофанова, Максим Проценко, Анна Ходорович, Анастасия Чернышева, Илья Широков. Копии с работ Ф. Ботеро написали Л. Баишева, Я. Куштевская, М. Митрофанова, О. Преображенская, А. Ходорович. Техническое оснащение спектакля осуществил Владимир Маркин. Молодцы ребята: все сделали своими руками, все сами и разыграли.
А. Ледуховский показывал своих «Паяцев» в самый разгар фестиваля «Золотая маска». И невольно подумалось: а ведь этот спектакль словно специально создан для номинации «новация». Но, увы, участвовать в «Золотой маске» имеют право только профессиональные театры. Студенческим работам — «вход воспрещен». Наверное, это правильно. А вот то, что оригинальный, изящно придуманный и очень смешно разыгранный спектакль практически недоступен широкому зрителю, — факт печальный. Но такова уж роковая участь всех работ этого режиссера. Не случайно одну из рецензий на его постановку я в свое время озаглавила «Спектакли-невидимки А. Ледуховского». К счастью, Анатолий Владимирович великий оптимист и спектакли свои придумывает и ставит не ради денег, а исключительно для души. Оттого они у него всегда такие талантливые и человечные.

Наталия Балашова, 26.05.2001




1 | 2 | 3 | 4 | 5
Rambler's Top100
www.theatre.ru
На главную