<< Анатолий Ледуховский

Анатолий Ледуховский. Его театр. Его актрисы.

Страстной бульвар № 1-91

?только вряд
Найдете вы в России целой
Три пары стройных женских ног.
Александр Пушкин


Конечно, скажут мне  и будут правы!  стройность женских ножек не может являться предметом серьезной театральной критики (на каковую я, впрочем, не слишком и претендую). Что делать, но именно с этого начали у меня писаться заметки о театре Анатолия Ледуховского  в действительности режиссера абсолютно серьезного, конечно же заслуживающего не легкомысленных «заметок», но настоящего исследования, умного и талантливого, как он сам. Единственное, что хоть как-то способно меня в этом смысле оправдать,  это то, что сам он как огня боится всяческого словесного серьеза, а также любого намека на сценический пафос, мессианство, столь ныне излюбленное многими его коллегами, и прочая, и прочая. Оттого, наверное, столь мил ему театр Юрия Погребничко, отсюда возможно, его тяга ко всему, что связано с Эфросом.
Я не был свидетелем его начала, когда, на заре 90-х, возник его «Модельтеатр». Есть люди, видевшие его ранние спектакли  очевидно, впечатление, которое они производили, было оглушительным и запомнилось надолго. Увы, с течением лет «Модельтеатр» превратился отчасти в реальность виртуальную  оттого, как мне кажется, что присущее Ледуховскому сочетание авангарда, ума и таланта, в своем роде единственное, оказалось? Скажем так: не ко двору. Никаких, упаси бог, «гонений», не те времена, но театр Ледуховского  без сомнения, трудный театр, внешняя броскость и эпатажность его спектаклей обманчивы, в них есть восхитительно-естественная легкость их автора, но нет бездумной легкости для их зрителя. Как ни странно это прозвучит, своими яркими, красочными зрелищами Ледуховский  воспитывает и учит. Не сомневаюсь, что, дочитав до этого места, он придет в ярость, потому что, повторяю, терпеть не может ничего подобного, произнесенного в собственный адрес. Ну, что делать?
Между тем, весьма вероятно, что этой тайной склонностью к «воспитанию чувств» и объясняется его обращение к педагогике. Как бы то ни было, несколько лет назад Ледуховский набрал актерский курс, работавший в Москве «на базе» Ярославского театрального института. Успев, По счастью, волею случайности собравшиеся вокруг него мальчики и девочки сумели-таки в очень короткий срок разгадать, сколь неординарного учителя в его лице они обрели.
В неординарности своей  невероятно обольстительного, умеющего увлекать и вовлекать, в чем, наверное, в значительной степени и заключается одно из главных свойств избранной им профессии. Впрочем, избирал ли он ее  либо она в нем жила всегда, а потому ничего иного в его жизни и быть не могло,  тоже, знаете ли, вопрос. Он режиссер  оттого, что умеет сочинять иную реальность  при всей своей внешней удаленности, подчас вызывающей, подчас почти декларируемой, от реальности подлинной,  связанной с нею неразрываемо, ею рожденной, в ней укорененной. Его странный театр  не «уход от жизни», но жизнь, так им увиденная, так им воспринимаемая, в такие формы воплощенная. Не берусь определить, как этот жанр называется, знаю лишь, что его источник  живая жизнь, с которой сам он, как и любой из нас, хорошо знаком, к которой научился относиться с умной иронией, но которая оттого не становится ни менее драматичной, ни более комфортной.
Рождать неземной красоты и благоухания поэзию из «сора» житейской прозы  не в этом ли удел  и торжество!  художника? Его, если угодно, «проверка на дорогах»; одновременно − то особое, дополнительное испытание, что адресовано только ему  в качестве приложения ко всем тем, что посылаются простым смертным, своего рода расплата за Дар.
Они пришли к Ледуховскому, ничего не зная и ничего не умея. Тогдашний педагог по вокалу называла его курс «поющие бревна». Доведись ей сейчас попасть на их спектакли, скорее всего она бы решила, что сошла с ума. Впрочем, не поверив в ее правоту, художественный руководитель курса очень скоро с ней расстался, пригласив в место нее Настю Панину, профессиональную певицу, и, что намного важнее, давнего единомышленника. Вслед за ней появился и ее муж Александр Панин, консерваторский музыкант, молчаливый и талантливый. Совершили ли они все вместе чудо  не мне судить. Впрочем, скорее всего ответ на этот вопрос  «да», если полагать чудом превращение диких утят в дивных лебедей. Конечно же, я никогда не бывал на их занятиях, а рассказы Ледуховского (точнее, ответы на наводящие вопросы, происходившие всегда «под дулом пистолета») всегда бывали столь уклончиво-невнятны, что я, разумеется, совсем не знаю, как происходил процесс обучения. Вот только теперь, пожалуй, в какой уже раз посмотрев его спектакль “Chaika-Live”, а, также перечитав положенную в его основу повесть Ричарда Баха «Чайка по имени Джонатан Ливингстон», я, может быть, чуть-чуть начинаю что-то отдаленно понимать.
Честное слово, всего несколько слов, которые могут показаться анти-ледуховски пафосными, а потом я вернусь на привычно ироничную стезю. Так вот. Педагогика для Ледуховского  и миссия, и призвание. И тяжкий изнурительный труд, и восторг, и упоение, и адова мука, и средоточие жизни. Подобно своему тайному герою, Джонатану Ливингстону, сам некогда постигший тайну полета, тем самым отбившись от стаи (каковая подобное не прощает, хотя и вынужденно терпит), он захотел поделиться открывшимся ему знанием с другими. Даже не «захотел», слово неточное,  испытал жгучую, неодолимую в этом необходимость. Ледуховский подлинно талантлив еще и тем, что ему необходимо  поделиться. Своих «детей» он и научил поэтому не просто ремеслу  он открыл им тот Театр, что самому ему дорог и священен. Он приоткрыл им вход туда, куда доступ только для избранных и посвященных. Он стал для них Гамлетом, только, в отличие от шекспировского героя (его очень любимого, индивидуально и собственнически любимого героя), он не сеет вокруг себя жертв, напротив: рождает художников. Хотя? Открываемое им знание  трудная и обременительная ноша, и он это прекрасно знает. Изысканно безупречный вкус, абсолютное приятие одного  и столь же категоричное отторжение другого, либо пиетет и преклонение,  либо брезгливое недопущение  вряд ли этим можно понравиться. Обучив их своему театру и привив им свой вкус, он обрек их на трудную жизнь,  но разве он обещал, что будет легко?
Вечно ворчащий, постоянно недовольный нерадивостью «детей»,  когда, как, в какие драгоценные мгновения успел он привить им эту чудесную легкость и бесшабашность  в сочетании с трезвостью и зрелостью? Это ничем не заменимое ощущение полета и свободы, всеумения и всевластия? Все то, что невозможно ни имитировать, ни воссоздать  можно либо в себе органично иметь, либо нет. Он научил их этому чувству  самому, быть может, главному, чему учитель может научить ученика. Наверное, в чем-то я преувеличиваю, а в чем-то проявляю излишнюю субъективность? А что, разве я кому-то обещал быть объективным? Вот Крымова утверждала, что сие в критике невозможно  согласен! Подписуюсь! И, безусловно, предпочитаю субъективно-заинтересованную критику размеренно-снисходительной. Читать скучно, боюсь, что и писать тоже?
Ледуховский редко ставит «пьесы». Если даже некое название и возникает в его афише, то это все равно нечто «на тему» либо «по мотивам», либо «в связи с?». В «дипломной афише» (ставшей с прошлого, выпускного, года афишей «Модельтеатра»): «Кровавая женитьба» («игровая модель текстов пьес Лорки и Гоголя»); «Гамлет» («опыт превращения в женщину»); «Я − Гоголь» («идентификация сумасшествия»). Нет, полагаю, необходимости разъяснять, что в скобках указаны авторские жанровые подзаголовки, и что автор − сам Ледуховский?
Неизбежно и естественно, он привел учеников − к Чехову. К собственному Чехову. Его вариация первая на темы «Чайки» имеет подзаголовок «опыт поступления на сцену». Вариация вторая, “Chaika-Live”,  «опыт выступления на сцене». Внутренним, сцепляющим началом стало странное, потаенное, в его сознании родившееся сочетание чеховской пьесы и повести Ричарда Баха. Можно сказать  чеховской прозы жизни  и того безудержного, абсолютно несовременного романтизма, что в ней угадывается (мало кому открываясь), а в повести оказался центральным мотивом. Все то, чего он никогда не произнесет вслух (мы ведь почти разучились разговаривать без эдакого небрежного иронизма, то ли боимся, то ли стесняемся),  все это он мощно, щедро, фантастично и фантазийно, вовлекая в свой полет, придавая хоть на миг чувство восхитительной невесомости, восторга и упоения, раскрыл в последнем на сегодняшний день спектакле. В первом «опыте» было лишь зарождение попытки, лишь проблески дерзновенности, рождающиеся откуда-то в обычном существе, земном и бренном, во втором  происходит то самое чудо, о котором − и монолог чеховской героини про «мировую душу», и знаменитые мечтания героини пьесы «Гроза». Сквозным лейтмотивом оказываются слова из повести: «Чем выше летает чайка, тем дальше она видит». Актрисы на сцене повторяют эту фразу многократно, все вместе, как заклинание  или как клятву верности? Впрочем, если на этот вопрос они и знают ответ, то все равно никому его не скажут. И не надо.
Не хочется «интерпретировать» смысл спектакля дальше, не хочется заведомо тупым и беспомощно варварским скальпелем вторгаться в живую и трепетную его плоть. Мне кажется, что восприятие его может быть только невероятно личным, индивидуальным, избирательным. И не стоит ничего навязывать? Однако, я ведь начал с эпиграфа из «Онегина», а дальше вроде и отвлекся, и забыл?
Не забыл. Дело в том, что несколько лет назад я написал статью, называвшуюся «Странные женщины режиссера Ледуховского». Имелись в виду две его героини  Марлен Дитрих и Марина Цветаева, а также игравшие их Елена Козелькова и Галина Заборская-Вермеер. Редактор одного из московских театральных изданий (названия не скажу, чтобы, как теперь принято говорить, не делать ему рекламу), в жизни ни одного спектакля Ледуховскогго не видевший (что, сами понимаете, открывает безбрежные возможности для редакторского пера), название мое слегка сократил, оставив, по-простому, «Женщины Ледуховского». Так вот, ныне, став исправным зрителем студенческих ледуховских игр, понимаю, сколь же был прав анонимный труженик редакционного закулисья. Хотя, все равно, конечно же, не «женщины Ледуховского», а?колдуньи, феи, ведьмочки? Обольстительные, неотразимые, чудные? Но еще и умные, и ироничные, и смешные, и лукавые, и трагичные, и пародийные, и пронзительные? Смешные девчонки  и стильные дамы. Актерки  и аристократки. Настя Безгодкова. Юлия Богданович. Елена Ворончихина. Мария Галкина. Олеся Моздир. Мария Серга. Просто перечислил  любые эпитеты бессильны.
Все вышесказанное, разумеется не более, как беспомощный сумбур. Попытка назвать неназываемое и удержать в руках неудержимое. Ну как написать про мировую душу? Как зафиксировать полет чайки? Сие  прерогатива художника. А Ледуховский  художник. Редкий и настоящий. Это  главное.

Юрий Фридштейн, 10.2006




1 | 2 | 3 | 4 | 5
Rambler's Top100
www.theatre.ru
На главную