<< Бобби Слокум, я люблю тебя (Домашний театр в доме Щепкина & Модельтеатр)

Бесконечная темнота на красном столе…

КАЖЕТСЯ, ЧТО В ЭТУ ТЕМНОТУ МОЖНО ПРОСТО УБЕЖАТЬ…

Молодой сириец. Как прекрасна сегодня царевна Саломея!

Паж Иродиады. Ты на нее постоянно смотришь.
Ты смотришь на нее слишком много.
Так смотреть на людей опасно.
Может случиться что-то ужасное.

Молодой сириец. Она очень красива сегодня.

<?>

Ирод (оборачиваясь и увидев Саломею). Убейте эту женщину.

(О. Уайльд «Саломея»)



«Модельтеатр» под руководством Анатолия Ледуховского — явление в театральной жизни, безусловно заслуживающее внимания. Этот театр не известен так, как известен «Ленком», «Современник» или «Таганка», он не собирает полного зала, потому что не имеет его, в его труппе нет актеров и актрис, имена которых известны широкому зрителю, и, тем не менее «Модельтеатр» прочно занимает свою нишу вот уже двадцать три года, а с вышеперечисленными театрами его роднит одно определение: театр для всех и не для каждого.
Не имеющий своей постоянной площадки, «Модельтеатр» вынужден принимать те условия, которые ставит перед ним жизнь, и в этих условиях создавать свое искусство. Одним из таких условий стал дом-музей М.С. Щепкина, филиал ГЦТМ им. А. А. Бахрушина. Именно в пространстве этого музея, а точнее, в белом зале и в черном подвале, с 2008 года А. Ледуховский ставит свои спектакли. Это: «На луне Гоголя» (Игра в классики № 1), «Чехов. Птицы» (Игра в классики № 2), «Призраки Шекспира» (Игра в классики № 3), «Нарисованные сказки» (№ 1 — Рождественская сказка) и недавно примкнувший к ним «Бобби Слокум, я люблю тебя» (по роману Д. Хеллера «Что-то случилось», написанному в 1974 году).
Спектакль «На луне Гоголя» — это попытка осмысления мира и жизни писателя через него самого и через его героев, которые, однако, с трудом поддаются точному определению. Они — герои, и этим все сказано. Та же тенденция прослеживается и в спектаклях «Чехов. Птицы» и «Призраки Шекспира», которые созданы в содружестве со студентами факультета сценографии ГИТИСа, на котором А. Ледуховский преподает дисциплину «Режиссура и работа художника с режиссером». Студенты в этих спектаклях, собственно говоря, и являются исполнителями ролей. Но эти роли опять-таки — роли как будто Кости Треплева, как будто Аркадиной, как будто Офелии и как будто Гамлета. В этих спектаклях не герой определяет действие, а действие — героя. Не Треплев, потому нервный, амбициозный, а нервный, амбициозный — потому как будто Треплев; не Аркадина, потому стервозная королева, а стервозная королева — потому как будто Аркадина.
Совсем в другом ключе поставлен спектакль «Нарисованные сказки». Это — спектакль-этюд по сценографии на глазах у зрителей с элементами анимации. Студенты-сценографы рисуют на белой бумаге картинки, которые потом анимационно оживают. Получается рисунок-пантомима на заданную тему.
После работы со студентами А. Ледуховский поставил со своими актерами спектакль «Бобби Слокум, я люблю тебя» (премьера 12 февраля 2010 года). Вот как сам режиссер говорит об этом спектакле: «Мы сталкиваем зрителя с огромным количеством текста, без каких-либо элементов театральности в привычном смысле этого слова. Сейчас, когда все увлечены так называемым „визуальным театром“, подобный шаг достаточно рискован…»
Однако этот шаг сделан, и начинается бесконечная темнота на красном столе…


II

Итак, зрители попадают в довольно скромное пространство подвала дома-музея Щепкина, но это пространство живое и по ходу спектакля оно становится больше и больше, достигая бесконечности в сочетании со строго направленным светом, как темнота, которая здесь господствует. Темнота, обнажающая свет, и свет, разрезающий темноту (и так в различных вариациях) — вот еще один принцип, который использует Ледуховский при постановке спектаклей. Попав в подвал, в котором только что шла репетиция, зрители видят черные стулья, на которые им и предлагают сесть. Режиссер, ни от кого не прячась, скромно устраивается сзади в аппаратной и вместе со зрителями готовится смотреть спектакль. Это очень напоминает поведение Юрия Петровича Любимова на Таганке, когда он присутствует на спектакле за своим традиционным режиссерским столиком и следит за действием на сцене, сообщая фонариком темп и ритм актерам. У Ледуховского фонарика нет, но у него есть камерное пространство с расстоянием в несколько шагов через головы зрителей до актеров, которые поэтому видят его каждую секунду без всякого фонарика.
А что же на сцене? Хотя сценой это можно назвать очень и очень условно. Это — пространство пола в несколько человеческих шагов длиной. Даже если бы в глубине подвала и находилось небольшое возвышение, именуемое сценой, то, окутанное бесконечной темнотой, оно скорее бы напоминало огромную ступеньку. Так вот, в центре подвала, на черном стуле, словно зритель, сидит, слегка улыбаясь, небрежно закинув ногу на ногу, исполнитель роли Бобби Слокума, ведущий актер «Модельтеатра» Ильдар Аллабирдин. Вся его довольно хрупкая фигура высвечена белым софитом. Его глаза, его лицо и вся его наружность выражают полнейшее добродушие и расположение, так что в первые минуты даже не понятно, кто от кого ждет спектакля: он - от зрителей или зрители — от него. Справа от него сидит актриса Мария Галкина, девушка с голосом и гитарой, и наигрывает какой-то несложный, но повторяющийся, как заезженная пластинка, мотив, тем самым, как гитару, настраивая спектакль на нужный лад, спокойно-нервный (еще одна черта театра Ледуховского). Слева от Ильдара стоит еще один стул, около которого — женские туфли. А в глубине подвала, в глубине этого пространства — обыкновенный стол из ДСП, на железных ножках, с железными блинами на конце. Если бы этот стол стоял в фойе, на него и внимания никто бы не обратил; но здесь, в этой темноте, которая буквально съедает его и тут же выплевывает на время, когда он подсвечен софитом, в какие-то моменты спектакля следишь уже не за игрой актеров, а за этим столом, потому что он по воле режиссера оживает и играет одну из главных ролей…
Но вот все расселись, вспыхнула и погасла маленькая лампочка на потолке (сигнал к началу), и Ильдар встает, медленно делает несколько шагов к зрителям, останавливается в луче света и начинает рассказывать историю про себя, Бобби Слокума, человека, с которым нелегко жить, который преуспевает, с которым просто что-то случилось, и это все, что осталось ему от его единственной жизни.
Бобби Слокум — преуспевающий бизнесмен, он доволен жизнью, но он подозревает у людей нервное расстройство, не подозревая его лишь у самого себя. Но оно еще прорвется наружу (монолог о поедании курицы это покажет). А пока спокойным голосом он рассказывает нам о своей жизни и своей девушке. Ильдар, который является автором текстовой композиции спектакля, нашел абсолютно верный тон для своего героя: его голос словно мягко проникает вам в душу, нежно берет за сердце, а потом яростно вырывает его, при этом по-детски наивно улыбаясь. И так весь спектакль, до последних минут его. Такие дела. Я не случайно употребляю это выражение — «такие дела». Оно принадлежит перу другого американского писателя Курта Воннегута, автора культового романа «Бойня № 5, или крестовый поход детей». Как перекликается роман Воннегута о бомбежке Дрездена, который после этого стал лунной поверхностью с кратерами, с романом Хеллера про бомбежку в мирной жизни. Герой Хеллера Бобби Слокум, часто смеется (ха-ха) надо всем, что происходит вокруг; это очень созвучно произведению Воннегута, где после какого-нибудь события (не важно, будь то зверское убийство или детская улыбка) писатель часто говорит «такие дела». В конце концов, не имеет значения, бомбежка ли или обыкновенный человек, с которым просто что-то случилось. Мирная жизнь — она ведь та же война — только более жестокая, потому что смерть здесь прикрывается жизнью, а плен — свободой, в отличие от реальной войны, где это неприкрыто. Такие дела, ха-ха-а-а-а!
Ильдар-Бобби, то сидя на стуле, то вставая и подходя к зрителям, продолжает рассказывать свою историю, историю человека, который теперь может без особого труда сдерживать и направлять ход событий, как ему заблагорассудится. Конечно, он может это делать, ведь все события давно уже прошли и стали воспоминаниями. Именно ими и управляет Бобби. Этот спектакль — воспоминание героя о самом себе и он волен обращаться со своим прошлым, как ему угодно. Он вправе вспоминать тех, кого он хочет вспомнить. Но есть люди, которых он только называет (жена, умственно отсталый сын, дочь и другие), предоставляя зрительскому воображению нарисовать их. А есть один человек, одна девушка, которую он называет, но воспоминание о ней настолько сильно, что она выходит босая из темноты его памяти — из левого темного угла подвала, — плавно садится на стол, грациозно поворачивается на нем, подходит к пустому стулу, садится на него и надевает туфли, которые Бобби оставил от нее себе на память, потому что ее уже давно нет в живых. Ее зовут Вирджиния. 
Поскольку это спектакль о прошлом, которое было настоящим, о настоящем, которое станет прошлым, а также — о будущем, которое, неизвестно, будет или нет, всякий человек, даже и умерший может здесь появиться. Вирджиния в исполнении ведущей актрисы «Модельтеатра» Юлии Богданович сразу приковывает к себе внимание, ее нужно рассмотреть. Она высока, стройна. Темные короткие волосы, большие пронзительные глаза, тонкие губы. Одетая в черное облегающее платье, она вся — живое воплощение тигрицы, готовящейся к прыжку, способной разорвать человека на части. Но если этот прыжок состоится, то на руках у человека будет уже маленький котенок, славно мурлычущий и боящийся холода. Тигрица-котенок — вот какая Вирджиния в исполнении Юлии Богданович. Обладающая прекрасной пластикой актриса очень грациозно демонстрирует изгибы своего тела, соблазняя Бобби в который раз, напоминая ему о событиях давно минувших дней под крышей угольного сарая. И в этот самый момент я перевожу взгляд с Вирджинии на стол у нее за спиной. Включается красный прожектор, он направляется на стол под определенным углом, и стол преображается: его тень, хитро преломляясь в правом углу подвала, становится крышей того самого угольного сарая. Какой это волшебный эффект! Игра света и геометрии, предельно простая сценография, которая своей простотой способна унести зрителя в мир беспредельных ассоциаций и образов. Предельное в беспредельном — фирменный прием Ледуховского! Это есть во всех его спектаклях.
Но что это? Теперь снова говорит Бобби, и я опять, слушая его, перевожу взгляд на стол и вдруг ясно вижу многие из тех событий, которые он описывает. Вот он рассказывает про свою семью, и от стола опять падает та же угловатая тень, но теперь это крыша дома Бобби. Вдруг я начинаю думать, да что там думать, видеть, как самого Слокума когда-то пеленали на этом самом столе под радостный смех матери и отца, а теперь на столе стоит гроб с телом умственно отсталого ребенка Бобби, который погиб, и с ним прощаются под слезы, нет, под молчание окружающих, под молчание нас, зрителей, сидящих в этом подвале.
Потом, не в силах оторвать свой взгляд от стола, я все же смотрю снова на Вирджинию и вижу, что у нее, у этого котенка по щекам текут обильные слезы. Юлия Богданович сумела наделить свою героиню, эту девушку, которую много раз насиловали, тем, что, казалось бы, давно ей уже несвойственно — очень нежным, любящим, по-детски наивным женским сердцем. Это понимаешь, видя слезы актрисы, настоящие чистые слезы, которые хоть и будут течь обильно, но никогда не смоют грязь с этого мира и с человека в нем, а только обнажат эту грязь. Это — слезы минутного просветления, пока девушка с гитарой играет музыку, как поминальную молитву по всему хорошему и по всем хорошим. Минутное просветление закончится, слезы, хотя и не высохнут, но прекратятся, и продолжится то, что началось очень давно — бесконечная темнота на красном столе.
Еще один очень интересный прием режиссера, который дает возможность поработать зрительскому воображению. Когда Ильдар-Бобби стоя обращается к зрителям, надо смотреть на него не отрывая глаз. Направленный яркий свет, светлая рубашка Ильдара, которая эту яркость усиливает, — все это в совокупности создаст такой контраст с окружающей артиста темнотой, что эффект ее бесконечности усилится в тысячу раз.
Ильдар, одетый в русскую одежду с претензиями на западный манер (джинсы, туфли, рубашка), совершенно уничтожает национальность Бобби Слокума, американца по происхождению, и весь спектакль вообще получается просто о людях с планеты Земля, разве что, на русском языке. Но мне кажется, что этот спектакль можно поставить на любом языке, и он будет понятен всем и каждому.


III

Бобби и Вирджиния сидят на своих стульях. Но вдруг Вирджиния медленно снимает туфли, оставляет их около стула, идет к столу, плавно садится на него и не уходит. Бобби также не спеша подходит к ней и садится рядом. Бобби тоже умер. От старости или от алкоголизма, или от беспорядочных связей — это не важно. Важно то, что они теперь вместе, на этом столе и уже никогда больше они не вернутся на стулья — в свое одиночество. В этом спектакле стул — символ одиночества, стол — символ любви, чистой или грязной, каждый решает по-своему; скорее всего, и той и другой вместе…
Сидят Бобби с Вирджинией на столе и слушают песню Марии Галкиной, девушки с гитарой, которая вышла на первый план. То тихий, то громкий хрипатый голос; то спокойная, то нервная песня. Словно заезженная пластинка, звучит она одиноко в черном подвале. Эта пластинка, давно запущенная кем-то, будет звучать людям всегда, а они — будут всегда ее слушать. И в конце спектакля уже не важно — сидят ли они на стульях, как мы - зрители, на столе — как актеры, или стоят с гитарой и поют, как Мария Галкина. Важно то, что рядом с ними — бесконечная темнота, и в эту темноту они уйдут; уйдут так же, как в конце спектакля медленно уходят влево Бобби и Вирджиния, а выходят Ильдар Аллабирдин и Юлия Богданович — настоящие актеры настоящего театра, который ведет настоящий режиссер — Анатолий Ледуховский. 
P. S. «Мы рассчитывали, что спектакль будет интересен и понятен людям, прожившим достаточный отрезок жизни. Но вдруг — слезы 20-летних и, наоборот, настороженность и растерянность тех, кому это было адресовано. Возможно, мы сделали зрителям больно или некомфортно… Однако театр имеет на это право, иначе он был бы бесполезен». А. Ледуховский. 

Александр Абрамов, 02.2010



Rambler's Top100
www.theatre.ru
На главную