<< Свадьба Д. К. Мерона на похоронах Крылова (РАТИ & Модельтеатр)

Лабиринты абсурда

Известия

Май-июнь — время экзаменационной сессии. Студенты отчитываются в полученных знаниях, то радуя, то терзая своих педагогов. Но семестры не всегда завершаются только отметкой в зачетке. И не все пройденные дисциплины укладываются в привычное расписание. «Крен в сторону» от учебного процесса характерен для творческих вузов. Результаты подобных «отклонений» неожиданны. Новые формы, свободные и смелые выразительные средства… Быть может — основы для искусства будущего.
Спектакль «Свадьба Д. К. Мерона на похоронах И. А. Крылова», поставленный в Российской академии театрального искусства режиссером Анатолием Ледуховским, по всем приметам относится к альтернативному театру. Причем к такому его редкому виду, когда против непонятности, не возражают самые «рутинные» зрители. Лабиринт ускользающих смыслов затягивает даже тех, кто каждый жест и звук оправдывает с точки зрения обыденной логики, а ,в цепочке действий прочитывает какую-нибудь историю. Абстрактное полотно открыто множеству толкований, порой отрицающих друг друга. Парадоксальность спектакля и обостряет контрасты, и сглаживает противоречия. Театру помогает антитеатр. Пьесы нет. Поводом к игре стали анекдот про то, как в какой-то библиотеке «Декамерон» превратился в Д. К. Мерона (Дмитрия Константиновича), и фраза из учебника «Великий русский баснописец Крылов…», ставшая бессмысленной скороговоркой.
Начала спектакля никто не замечает. Актеры протискиваются сквозь толпу ожидающих начала представления. Сначала разглядывают зрителей, а потом устраивают некое подобие дефиле, демонстрируя искусство грима и перевоплощения. Играют студенты факультета сценографии мастерской Сергея Бархина. Будущие художники лучше актеров знают, что такое фактура спектакля, а превращения фактуры — основа этого абсурдистского действа. В первой части спектакля доминирует черный цвет, поглощающий все другие цвета. Вторая часть окрашена в белый, все цвета и оттенки отражающий. В таких условиях чередование света и теней становится настоящим событием. Объемные мизансцены оборачиваются плоским изображением. Из-за резких лучей фонариков фигурки артистов кажутся проекциями фотонегативов. Подсвеченная штукатурка стены — пожелтевшей бумагой, дверной проем — рамкой. Через эту рамку в «похоронное пространство» ступает главная наследница Крылова — ворона. Грозная — как памятник самой себе. Незадолго до этого ее видели в коридоре-галерее наряду с двойником баснописца, портретом покойного и прочими неподвижными музейными объектами.
Музей — хранитель застывшего времени. Театр — апологет переменчивости. Музей любит подлинность, театр — подмену и лицедейство. А когда музей и театр вступают в спор, начинает твориться невесть что. Похороны превращаются в свадьбу. Название книги обретает имя и отчество. Выдержки из энциклопедии сплетаются в поэму абсурда. Экспонаты покидают витрины и пугают почтенную публику. А актеры предстают бесплотными видениями. Не иначе, как воплощая мечту Гордона Крэга о сверхмарионетке, стремящейся за пределы достоверного.

Елена Губайдуллина, 1999



Rambler's Top100
www.theatre.ru
На главную