<< Свадьба Д. К. Мерона на похоронах Крылова (РАТИ & Модельтеатр)

Ледуховский для театральных художников

Известия

Режиссер Анатолий Ледуховский, кажется, первым у нас в стране поставил знаменитую пьесу Мисимы «Маркиза де Сад». Это было пять лет назад. Тогда у него был даже свой театр-студия «Модель». Но без своего помещения. С тех пор он приобрел известность. Но не у нас. Его приглашают ставить спектакли в Германию и в Италию. На Пиранделловском фестивале его версия «Генриха…» имела немалый успех. Однако же в России за прошедшие пять лет, он выпустил, кажется, один-единственный спектакль — «Венеру в мехах» по Захер-Мазоху. Да и тот играли в мастерской художника Сергея Бархина, пустившего «бездомный театр» из любви к чистому искусству. Приглашения были, но все больше «ученические», предлагали попробовать, порепетировать: получится — выпустишь свой спектакль, не получится — извините. Для режиссера, который имеет европейские театральные награды, согласитесь, такой подход неприемлем.
Короче говоря, ситуация, в целом безнадежная, все желе безнадежна совсем. В январе Анатолий. Ледуховский выпустил небольшой спектакль со студентами постановочного факультета Российской академии театрального искусства (ГИТИС). Сергей Бархин — из уже сформулированной нами любви к чистому искусству — пригласил Ледуховского поработать со своими студентами, рассказать им о театре «не на пальцах». Так в программе постановочного факультета появился предмет «Основы режиссуры».
По словам Анатолия Ледуховского, ему «просто-напросто» надо было проконсультировать студентов по трем сценографическим задачам: какие условия следует соблюдать при работе на большой сцене (и каждый студент предлагал свою работу), самостоятельно студенты придумывали пространственные решения по Кафке и, наконец, надо было придумать что-то для спектакля «малой формы» по басням Крылова и по небольшому фрагменту из «Декамерона» Боккаччо. На занятиях студенты предлагали свои сценографические идеи. Из их предложений и собственных его идей родился двух частный спектакль — «Похороны Крылова» и «Свадьба Д. К. Мерона». Оба, надо сказать, удались, как мало что на столичной нашей профессиональной сцене. Студенты-художники работают на сцене, несмотря на отсутствие актерских навыков, как профессиональные актеры. Кто-то лучше, кто-то, конечно, хуже, но и это «хуже» — если судить строго.
Костюмы и реквизит художники придумывали себе сами. Репетировали недолго: первую часть — четыре дня, вторую — пять. Сочиняли на ходу, на ходу же подбирались музыкальные номера, из номеров — музыкальных и «драматических» — вышел спектакль. Публика, надо сказать, в восторге. От лекции «о великом русском баснописце Крылове», которая предшествует, как прелюдия, основному действию. От «живой композиции» на тему басни «Ворона и Лисица», которая прячется за дверью, куда нам предлагают заглянуть по пути в черную-черную комнату, где, «пожалуйста, не надо подходить близко к гробу», от танцев у гроба великого русского баснописца и истерического плача хором и навзрыд потом. От невест — в белых подвенечных платьях, которые пришли на свадьбу Д. К. Мерона. От их скабрезностей и разнохарактерности. От хрестоматийных строк Боккаччо в их раскованном исполнении. И от «итожащего наговоренное» выноса весельчака Крылова, даже и там не отказавшегося от иронического своего нрава…
Учебная задача тоже выполнена. «Художник должен понимать, что такое театр, что такое реквизит, костюм и как этот костюм связан с пространством; что такое режиссер и почему он с чем-то соглашается, а от чего-то отказывается; как все завязано изнутри: режиссер с художником, художник с бутафором, реквизитором… Теперь они уже не будут придумывать лишних вещей», — говорит Анатолий Ледуховский. Жаль только, что делать ему в Москве больше нечего.

Григорий Заславский, 1999



Rambler's Top100
www.theatre.ru
На главную