<< Голос из скорлупы (Stokholm Gala-theatre & Модельтеатр)

Голос из скорлупы

Журнал «Спутник» № 2

Буйство фантазии, разнообразие жанров и стилей, музыка и поэзия, пластика и эротика — так рекламировался московский театральный фестиваль «Эксперимент-90».. Лауреатом 1-й премии — за спектакль «Голос из скорлупы» — стал театр-студия «Модель» под руководством Анатолия Ледуховского.
«Модель» — не единственный московский театр, в котором есть спектакли выраженного эротического направления, но я в таком оказался впервые. Сцена — черные стены, черный пол, черный потолок, без декораций. Зал — восемьдесят круто восходящих мест.
Спектакль — ряд пластических миниатюр, навеянных несколькими произведениями мировой живописи, оказался зрелищем куда более тонким, чем можно было предположить, и главное — неоднозначным. Вот первая миниатюра, пролог. Возник в темноте белый кокон, перекатывается по полу. Человек в простыне? Огромной пеленке? Саване? Или куколка? Личинка?.. Возникает другой. Извиваясь ползет к первому. Коснулись. И раскатились! Но зов сильнее испуга — боязливо приблизились. Любопытство. Удивление друг другом. Влечение. Любовь… И вдруг — его неосторожность. Ее обида. Каждый — в свой кокон… И, конечно, возле него появляется другая. Утешился? А та, первая любовь? И возле нее другой кокон…
Конец. Вывод — на мое, зрительское, усмотрение: больно им стало? Или продолжение будет вчетвером? Точка не ставится. Театр ничего не декларирует.
Безнадежное занятие — пересказывать пантомиму. Ведь она обращается к чувству. Одно могу утверждать: отношение к человеческим чувствам в театре Анатолия Ледуховского исключительно бережное.
Во время спектакля я поймал себя на мысли: как хорошо, когда со сцены не раздается ни единого слова! На мой взгляд, наш современный театр заболтался. Порой за один вечер стремятся сказать так много, что неизбежная скороговорка почти съедает то, что же нам хотели поведать! Остается лишь эмоция. Особенно в экспрессивных монологах. И невольно думаешь: так не проще ли только эмоцию и преподносить?
 — Согласны? — спрашиваю я Анатолия Ледуховского, — Или на выбор «бессловесного» жанра вас толкнуло иное?
 — Наши первые три спектакля, а театр возник два с половиной года назад, были обычными, драматическими, хотя и с элементами музыкальными, пластическими и даже эротическими. А «Голос из скорлупы», наша совместная постановка со шведами, — это новый виток в жизни театра. Мало того: теперь мы играем только «Голос из скорлупы».
 — Что же вызвало этот новый виток? Взаимное незнание языка?
 — Отчасти — да! — улыбается Ледуховский. — Мы были в Стокгольме, с успехом выступили на площадке Галатеатра, понравились друг другу и договорились о совместной постановке в Москве. Десять миниатюр по произведениям живописи должны были подготовить шведы, десять — мы. После чего собирались отобрать лучшее. Но вышло так, что шведы приехали в Москву, не приготовив ничего, и играли то, что репетировали мы. Тем не менее их появление в нашей жизни совершенно изменило лицо театра. Без шведов у нас не хватило бы духу отказаться от того, на чем десятилетиями стоял советский театр, чему нас учили в институте. То есть от традиционных театральных форм, устоявшегося способа существования на сцене, от той якобы правды жизни, которой нас учили и которая вовсе не является единственной правдой, возможной на сцене.
 — Когда же и каким образом это все произошло?
 — В 1988 году в Скандинавии родилось движение Некст Стоп — за знакомство с театром разных стран. В ноябре Некст Стоп, то есть следующая остановка, была в Москве. Приехали датчане, шведы, финны, голландцы, немцы… Импровизированный концерт, обмен адресами, фотографиями… Ближе всех мы сошлись со стокгольмским Галатеатром.
И в апреле состоялась наша ответная акция, на которую рекомендовались те коллективы, которые нашли себе партнеров и представили совместный проект своей работы.
 — Итак, вместе со шведами отрепетировали несколько миниатюр. Но, наверное, не просто лучших, а имеющих единый замысел? Какой?
 — Идея — сделать спектакль о любви. О многообразии форм этой самой любви, и о том, что с ней происходит, когда любовь поглощает страсть. А вообще-то, я всегда стараюсь уходить от того, чтобы зритель смог потом конкретными словами передать содержание того, что увидел. Если спектакль можно пересказать — перескажи! Зачем же его ставить? Я думаю, что ставить надо тогда, когда стремишься выразить то, что никакими средствами, кроме театральных, воссоздать невозможно. Я пытаюсь создавать такие эмоционально-эстетические картинки, такое действие, которое у каждого зрителя выстраивалось бы в свою логическую цепочку, на его уровне. Своё-то в каждого не вложишь.
Ужас нашего времени я вижу в том, что мало кого волнует то, происходящее в радиусе далее метра от его персоны! Только личные проблемы! Ради их решения готовы, кажется, на преступление! Поэтому и личные выводы — убедительнее.
Надеюсь, явившегося в наш театр впервые мы увлекаем в результате чем-то большим, нежели то, ради чего он взял с собой бинокль. И шокирующие элементы, которые у нас есть, оборачиваются иным: он начинает чувствовать!

Юрий ЕГОРОВ

02.1991



Rambler's Top100
www.theatre.ru
На главную