<< Маркиза де Сад (Модельтеатр)

Сад Елены

газета «ДА»

Грим, заливающий половину лица, почти маска — но маска, которая срослась с кожей. Издевательское, дьявольское, сатанинское начало — но в женском роде: такой, должно быть, явилась Адаму Лилит. Победительная, всесильная женственность, но - недобрая, вызывающая, сводящая с ума. Воплощение страсти, презирающей все условности, все ограничения и запреты отвергающей. Рыжие волосы, красный костюм — отблески адского пламени, хлыст в руке — руки протяжение и завершение. Графиня де Сен-Фон. Елена Козелькова.
Странная пьеса, малоизвестный автор, резкий, надменно дерзкий, до занудства философский спектакль затерянного по столичным задворкам театра с заносчивым названием «Модель» (модель чего — театра? мира? их взаимоотношений? Декодировать можно как угодно, но экспериментаторство, прорыв в неведомое — доказательное кредо труппы и ее центра притяжения Анатолия Ледуховского).
Само название — «Маркиза де Сад» — эпатирует: не маркиз? Ах, его жена (кто бы мог подумать), которая ждала его из заключения все девятнадцать лет, а когда этот Донасьен-Альфонс-Франсуа появился (его стуком в дверь оканчивается пьеса), отказалась встретиться с ним. Юкио Мисима — имя драматурга в издавна европоцентристской (а теперь еще и американизирующейся) стране тоже не на слуху (помнится что-то про интригующий жизненный финал — харакири). В пьесе —ни одной мужской роли, вся изощренность философии опального француза, поданная с японской грациозной точностью, — через женские характеры, их судьбы и метания. 
Узкий круг — жена, именем которой названа пьеса; ее мать, стараниями которой де Сад оказывается в тюрьме; сестра жены, она же любовница распутного маркиза; две приятельницы из высшего общества; служанка в доме. Зависимость от мужчины — семейная, женская, светская. Связи — физические, материальные, умственные.
Графиня де Сен-Фон в этой компании — вроде бы духовный близнец маркиза, проводник его идей, апостол его веры. Потом — жесткий его оппонент, знающий все слабые места противника; в финале — жертва. Драматург рифмует утонченные истязания родоначальника садизма с разгулом Великой революции (маркиза — расплывшегося, беззубого — выпустили из темницы весной 1790 года). А графиня становится одной из первых ее мучениц и - Народной Героиней. Аристократка, в наряде портовой девки ввязавшаяся в стихийный бунт, убита жандармами и похоронена с почестями. Ядовитая ирония, поддающаяся разной трактовке, но безусловно одно — графиня Козельковой притягивает, ее речь завораживает. Чуть не полчаса длится ее первая, единственная сцена, по сути — монолог. Неиссякающая ненависть ко всякого рода фальши, наслаждение от срывания любых масок, раздирания всевозможных завес. Откровенность обжигающая, лава огненных слов, уничтожающие замечания и убийственные характеристики, красочность описаний и отточенность мысли — с захлестывающим жизнелюбием и уверенностью в себе. Дрессировщица (хлыст!) в клетке с разъяренными зверями, сокрушающий демон, беспощадная разрушительница — графиня де Сен-Фон останется в памяти такой, какой проявила ее Елена Козелькова.
В пьесе этого нет, но Елена Козелькова появится на сцене и после смерти графини. Помолчит, возвышаясь над группой живущих. Порой чуть слышно повторит чужие фразы — словно удивляясь их глупости. Порой предварит чужие высказывания — заранее угадав мысль говорящего. Иногда губы, ранее столь охотно извергавшие ядовитые сарказмы и разящую насмешку, тронет улыбка. Печальная. Умиротворенная. Преображение свершилось — от святотатствующей и страстотерпицы к себе — надмирной и безыскусной.
В пьесу японского автора из французской истории Елена Козелькова внесла чистую русскую ноту всепрощающей и самоотверженной женственности.

Геннадий Демин, 1993



Rambler's Top100
www.theatre.ru
На главную