<< Ревизор (Смоленский драматический театр)

Комедия о любви и боли

Новый сезон в драматическом открыл спектакль «Ревизор» в постановке Анатолия Ледуховского.

Аргументы и факты #43

Когда я думаю о «Ревизоре», мне представляется следующее: лысые толстые дядьки, ну, не все, там еще и худые есть, но все противные, трясутся от страха, что кто-то откроет миру их темные делишки. И вот их обводит вокруг пальца не менее противный тип, который потом уезжает, потому что надо же, чтобы была немая сцена, куда без нее. Если вы смотрели много «Ревизоров», если вы фанат «Ревизоров», если вы их коллекционируете, то конечно, в вашей памяти есть множество всяких интересных трактовок этого бессмертного произведения, а не только такие, согласно которым автор, а вслед за ним и режиссер, бичует пороки, вскрывает язвы и занимается прочими малоприятными садистскими манипуляциями.
Я не знаю, сколько раз поставили «Ревизора» в мире за 200 лет. И сколько раз поставят в конце 2008-го и 2009-м — потому что в марте, как известно, отмечают юбилей Гоголя, и никакой уважающий себя театр не пройдет мимо «мистического» классика.
Гоголевскую эпопею в Смоленске начали с главной городской сцены — сезон в областном драматическом открыл «Ревизор». Потом придет черед Камерного — там сейчас репетируют «Записки сумасшедшего». Но премьера запланирована на ноябрь, а вот в драматическом занавес поднялся уже в субботу, и... Смоляне увидели очень странный спектакль в постановке специально приглашенного из столицы режиссера Ледуховского.
Это лирический «Ревизор». «Ревизор» о любви. Это даже «Ревизор» готический — можно и так сказать, вспомнив красно-черную сцену. И все это не будет полной правдой.
Когда я в школе пыталась, как и многие наивные отроки, отыскать в сатире Гоголя, пусть не героя, так персонажа, ну хоть одного, хоть маленького, кого можно пожалеть? А то ведь читать скучно неимоверно про каких-то противных дядек с их пороками! Тогда нам Критик со страниц учебника объяснил доступно, что главный герой у Гоголя — смех. Потому что общество все насквозь прогнило, старый герой умер, а новый не народился, посмеемся же дружно грустным таким смехом-героем.
Ледуховский обнаружил у Гоголя еще одного героя, столь же эфемерного, как и смех, — жалость. И в его «Ревизоре» сквозь сухую сатиру и комизм ситуаций проступает боль.
В красном жестком свете кружатся в вальсе пары, яркий атлас роскошных платьев и черные фраки? и вот появляется дворник, точнее дворничиха. Волоча метлу за собой, нескладная фигурка движется, натыкаясь на танцующих, то ли ищет кого-то, то ли просто бредет, не разбирая дороги. Эта непонятная женщина в сером ватнике будет вот так брести через весь спектакль. А потом из темноты выйдет голодный, замерзший Хлестаков — наивный питерский бездельник, который попал в переделку, истратил отцовские деньги, и вот теперь готов за еду отдать пальто. И ему улыбнется счастливая случайность, его примут за кого-то, кого очень боятся, перед кем заискивают. И только старый слуга Осип будет наставлять глупого барина, мол, надо отсюда делать ноги. Да все без толку. И будут роскошные обеды, распахнутые двери всех домов, карты, женщины? В спектакле вообще много дам — тут каждого чиновника наделили тщеславной и глуповатой супругой. И все будут льстить этому «антигерою», почти мальчишке, который хвастает, завирается, ухлестывает за всеми женщинами, занимает деньги, отдает их просто так то ли просительницам, то ли продажным женщинам, рассказывает о какой-то роскошной питерской жизни, о балах, а потом во сне зовет кухарку Марфушку и бормочет что-то о съемной квартире на Неве. Он еще не знает, что никогда не попадет в свой Петербург?
Здесь будет еще много странных сцен. Здесь промелькнут тени Шекспира, Грибоедова? Вопрос к судье Ляпкину Тяпкину: а судьи кто? Или как вам, например, чиновники, которые, собравшись в круг, произносят монолог Гамлета? Быть или не быть? И они решают: быть, то есть дать — дать взятку ревизору. Но если быть — им, то кому-то не быть. Но этот питерский мальчишка — не Гамлет, и даже не Чацкий. .. Да и, кроме того, на все это взирает светлым взглядом портрета задумчивый Гоголь — демиург этого маленького мира, который уже начал жить своей жизнью. И вот сквозь бумагу, исписанную гусиным пером, проступает робко любовь и боль.
«Мы попытались сыграть это так, как если бы все происходило сейчас», — рассказал Анатолий Ледуховский. А потому на сцене останутся три неловко лежащих неподвижных фигурки, и рыжая женщина в белом, бывшая невеста Хлестакова, будет идти и идти в красной полутьме, протягивая вперед руки, как слепая. И будет дворник, как ангел смерти, и холодный пенопластовый снег".

Екатерина Валентинова, 22.10.2008




1 | 2
Rambler's Top100
www.theatre.ru
На главную