<< ТРИ-SES-ТРЫ и другие пациенты доктора Чехова (Смоленский драматический театр)

«Три сестры» в одном флаконе

© «Виртуальный Смоленск»


Открытие нового сезона в драматическом театре ознаменовалось премьерой. Известный столичный режиссер Анатолий Ледуховский показал свою сценическую композицию по пьесе А. П. Чехова «Три сестры» (в авторской интерпретации название звучит как «ТРИ-SES-ТРЫ и другие пациенты доктора Чехова»).
Премьерный показ интриговал своею непредсказуемостью. Ледуховский в прошлом году уже поставил на сцене нашего театра довольно спорный спектакль по пьесе Юкио Мисимы «Маркиза де Сад». Новую постановку ждали с нескрываемым интересом, чему свидетельствовали интервью с режиссером в различных средствах массовой информации. Следует признать, что ожидания в какой-то степени оправдались. Спектакль получился весьма своеобразный.
Скупое сценическое оформление с изобилием белого цвета настраивает зрителя на «клиническую» волну. Оголенное пространство сцены рассечено длинной белой скамьей-столом на колесиках, над которой горит одинокая красная лампа. Иллюзия огромной больничной палаты. На переднем плане три белых чемоданчика различного фасона с внутренним содержимым каждой из сестер. На задней кирпичной стене цифровой ряд от 1 до 12, как потом выяснилось, по количеству главных персонажей. Различные цифры и числа вообще постоянно фигурируют в ходе спектакля, внося какой-то тайный нумерологический смысл.
В программке в качестве эпиграфа к спектаклю помещено стихотворение Владимира Грачева: «Скрытый код случайных чисел: восьмерку кроет двойка пик? Какой-то миг от них зависел, какой-то мир из них возник». В один из ключевых моментов двенадцать персонажей усаживаются за длинным столом, интерпретируя Тайную вечерю, где восседало двенадцать апостолов. Число три также весьма символично: бог любит троицу. Не случайно один из персонажей пьесы, штабс-капитан Василий Васильевич Соленый (в исполнении артиста Олега Кузьмищева), периодически употребляет одеколон «Тройной», то протирая свои пахнущие трупом руки, то полоща этим зельем свою луженую глотку, то вливая его в организмы других пациентов доктора Чехова.
Разномастные сестры (блондинка, брюнетка и рыжая) поочередно представляют себя зрителю. Каждой соответствует свой музыкальный ряд. Старшая Ольга (актриса Вера Дуплий), средняя Маша (актриса Ирина Свечникова), младшая Ирина (актриса Инна Флегантова). Рефреном всей пьесы звучит знаменитая фраза «В Москву! В Москву!» Появившийся откуда-то из-под земли нетрезвый доктор Чебутыкин (артист Геннадий Черкашин) рекомендует всем универсальное средство для стирания памяти — нафталин, разведенный водкой с добавлением щепотки квасцов. «Сегодня в клубе разговоры,- произносит он фразу. — Ах, Шекспир! Ах, Вольтер! А я их не читал, и другие тоже». «Ах, Чехов! — хочется продолжить его мысль, — а я его не читал».
Спектакль весь замешан на какой-то истерической ноте. «Мне хочется каяться, — заявляет средняя сестра, обращаясь к зрителю. — Покаюсь вам. А больше никому ничего не скажу». Подкладные бедра, ягодицы, груди, животы добавляют в сценические образы элемент искусственности. В обывательском мире русской провинции все пропахло мертвечиной — и тела, и души, и характеры (трупный запах с рук Соленого передается другим). На фразу одной из сестер «В этом городе знание трех языков — ненужная роскошь. Даже не роскошь, а ненужный придаток, вроде шестого пальца» кто-то в зале отреагировал бурными аплодисментами. Лучшее средство от головной боли в этой ситуации — петля. Тема самоубийства также периодически возникает в ходе спектакля. Младшая сестра Ирина носит в своем чемоданчике нож для вскрытия вен и петлю, Соленый постоянно играет в «русскую рулетку», крутя барабан своего пистолета и приставляя его дуло к виску. Один из центральных персонажей пьесы Наталья Ивановна в ярком исполнении молодой актрисы Аллы Козловой иллюстрирует тему вырождения мелкобуржуазного общества. На смену относительно талантливым, но мягкотелым людям приходят абсолютные ничтожества. «Раньше человечество было занято войнами, — говорит подполковник Вершинин (артист Анатолий Толмачев). — Теперь оно не знает, чем занять это место».
При всей своей гротескности и мелодраматизме пьеса насыщена парадоксальными философскими контекстами. Ирина констатирует губительность рутинного труда, в котором нет поэзии, и стремится в столицу, где, по ее мнению, «красивая» жизнь, барон же, приехавший из Санкт-Петербурга, наоборот, поет оду тяжелому труду и призывает Ирину ехать с ним на кирпичный завод.
В спектакле масса интересных режиссерских ходов, по всему видно, что Ледуховский владеет широким арсеналом приемов современной режиссуры. Весьма эффектна сцена дуэли Соленого и барона Тузенбаха (актер Игорь Голубев), которая показана в форме танца с элементами чечетки. Или декламирование пушкинского «У Лукоморья» жестами с сурдопереводом. «Лукоморье», кстати, становится в конце знаковым словом. «Что такое Лукоморье»?" — задается вопросом Маша. Действительно, то ли это какая-то
излучина у моря, то ли место, где морят луком.
Режиссер задействовал не только сцену, но и зрительный зал, и фойе, где во время антракта актеры исполняют песню про доброго доктора.
В целом актерская игра — на очень приличном уровне, и хотелось бы поблагодарить весь коллектив за отлично проделанную работу. Чувствуется, что пьеса втянула исполнителей ролей в свое внутреннее игровое пространство и они с упоением окунулись в 
водоворот ее страстей. В этом также несомненная заслуга режиссера, он сумел создать необходимую ауру спектакля.
К недостаткам же постановки следует отнести ее излишнюю продолжительность. Выдержать четыре часа даже интересного зрелища — непростая задача. Думается, в этом смысле постановка требует определенной «рихтовки».



С. Соловьяненко

10.2003



Rambler's Top100
www.theatre.ru
На главную