<< Укрощение строптивого (Смоленский драматический театр)

От хохмы к истине

«Смоленские новости»,

2 октября областной Драматический театр им. А. С. Грибоедова открыл юбилейный сезон спектаклем режиссера А. Ледуховского и художника С. Архиповой «Укрощение строптивого» по мотивам пьесы К. Гольдони «Трактирщица»

Кто обратил внимание на тот факт, что в афише спектакля жанр не обозначен? Впрочем, зачем обозначать, если данная пьеса Гольдони считается одной из лучших комедий борца-просветителя, высмеивавшего феодальные пережитки? Комедия! Разумеется, комедия, что же еще, кроме комедии ждет современный зритель от театра?

И весь первый акт зал хихикает, предвкушая действо со всеми признаками комедии и непременным торжеством морализаторского клише в финале. Перед нами словно скрупулезно-добротное подражание хорошему прочтению комедий XVIII века силами хорошего самодеятельного театра. Бойкая трактирщица (арт. С. Бастенкова) — молодка без комплексов — использует всех окружающих для достижения своих пока что не очень явных целей. Но какие уж там трудно угадываемые цели могут быть у верткой, сексапильной бабенки, хозяйки не только трактира, но и положения вокруг? Маркиз Форлипополли (арт. И. Голубев) и граф Альбафьорита (арт. А. Руин), добивающиеся благосклонности трактирщицы, в меру смешны. Они и фон для торжества простонародных добродетелей, и объект сатирических выпадов автора пьесы. Не в них соль, понимает зал, но в трактирщице, ее лакее — обожателе Фабрицио (арт. А. Кравченко) и женоненавистнике кавалере Рипафратта (арт. О. Кузмищев). Что трактирщица покорит кавалера, это понятно, но как именно? И что после этого останется лакею? Явление введенных в пьесу актрис Ортензии (засл. арт. России Г. Круть) и Деяниры (засл. арт. России Е. Зима) несколько добавляет интриги. Они выдают себя за аристократок. Мы, зрители, понимаем, что теперь и господа аристократы не останутся безутешны с этими на многое готовое «демократками». И вот в рамках банального любовного треугольника разворачивается действие. Лавину острот, а точнее, скабрезностей, значительная часть зала воспринимает благодарно. Аплодисментами, а то и всполохами оваций, то и дело благодарят артистов за органическую единокровность улице. За совпадение непреходящих ее «ценностей» со сценой. Взаимопонимание сцены с этой частью зала идет по нарастающей. Правда, зрители, не приемлющие юмора ниже пояса, как-то скукоживаются, начинают скучать. Да и как не заскучать, если перед тобой не просто досадные актерские импровизы-оплошности, а просто пошлость. Более того, апофеоз пошлости! Но большинство довольно. Оказывается, в театре бывает так же «прикольно», как в «Доме-2»! Потом догадываешься, что, видимо, вот так, потакая спросу клоаки на низкопробность во всем, московский режиссер Ледуховский ищет контакт, взаимопонимание с провинциальной публикой. Что ж, увы, не без успеха… Увы, увы… Зато театр заработает денег, не пропадет, артистам будет, чем выплатить зарплату.

В антракте ветеран театра мне шепнул: «Как стыдно за нашего зрителя, просто кошмар»… Про театр он почему-то не сказал не слова, на что я не обратил внимания… А зря!..
Второй акт. Сейчас пошлый фарс пойдет путем перевоплощений и достигнет высоты подлинной трагедийности. И так неожиданно. И так ярко, так свято для искусства живого театра! Но мы этого не ведаем, не ждем. Мы в плену собственных представлений, клише, собственного видения предложенной постановщиком сценической двухмерности. Мы уже отказались от возможности неожиданностей, уже не верим в присутствие на сцене Его Величества Искусства.
Да, так и есть, вот опять лакей и слуга на авансцене «закидывают удочки», читают фрагмент письма Бомарше «О провале и критике «Севильского цирюльника». Словно извиняются за пьесу. Или все-таки предупреждают, что не все так однозначно? Но мы уже не верим ни во что…
Аплодисменты, одобрительный гул встречают осовремененную героиню Г. Круть. Еще бы! Ортензия не в платье до пят, а в юбчонке по самое-самое, ее движения, интонация — все мгновенно узнаваемо, и зритель не обманут! Ортензия поет песенку из кинофильма «Операция Ы», поет с утрированным дворовым прононсом, и тут же является героиня Е. Зима в такой же модной срамотище до кромок ягодиц и с той же приблатненной агрессией исполняет шедевр Андрея Тарковского, незабываемый дворовый шлягер начала 60-х годов прошлого века, кто не помнит: «Когда с тобой мы встретились, черемуха цвела»… Зал ошеломлен, скептики сбиты с курса скуки, не говоря про остальных. Но все едины в одном: сейчас начнется самое интересное. И начинается любовная драма. Меняется энергетика актерской работы: они не играют — живут. Почти мгновенно зал захвачен и теперь уже един в своей полоненности спектаклем. Внешне ничего не изменилось, но перед нами совсем иная суть происходящего. О. Кузмищев и С. Бастенкова сумели дать два плана происходящего. Сначала — зарождение влюбленности, неизбежный поединок мужского и женского. Мы ждем благополучного для всех финала, но актеры едва заметными нюансами мимики, интонаций, жестов вселяют в зрителя предощущение трагедии. Потому-то и возникает желание счастливого финала, что сердцем видим — не бывать. Мы захвачены, мы едины в сопереживании двум нашедшим друг друга. Еще бы! Когда эдакий муж, как О. Кузмищев, вдруг поет «Санта-Лючия» голосом Робертино Лоретти, даже камень должен растрогаться… Режиссерское построение филигранно, как и работа артистов. Энергетика жизни, энергетика творчества, идущие со сцены, переполняют зал. Зритель не догадывается, что это уже защитная реакция от предчувствия совсем иного финала. Он уже в нас, но мы не согласны, нам так хочется простой человеческой радости. И вот же она! Вот… И режиссер Ледуховский, совсем как дирижер мировой симфонии, учел человеческие слабости, дал им короткий миг надежды. «Спектакль закончен, можете расходиться», — бросают в зал участники событий спектакля, когда счастье еще имеет шанс. И зал, было, встает, аплодируя свершению надежд на счастливый финал. Наше подспудное предчувствие беды не сбылось, и мы рады. Рады обманываться…

«Люби шутя, но не шути любя…», — гласит русская поговорка, но кто же ей следует? Неумолимую логику героев завершает трагическая развязка. Зритель, даже самый непритязательный, совершает совсем иные открытия, понимая, что этот финал есть истина в данном раскладе. Происходит эмоционально-смысловое единение сцены и зала. Предчувствия зрителей сбываются, и мы не рады как бы собственной проницательности. Так тонко и ненавязчиво преподнесенной. Тем самым авторы спектакля свершают преображение зрительских душ, совершают почти мгновенно и в ответ — только благодарность за очеловечевание. 

Спектакль живой и совсем юный, подвержен испытаниям и хворям. Если премьерный показ 2 октября удался, то уже на следующий день, решив проверить свои премьерные впечатления, я увидел другой спектакль. Нет, внешне все осталось прежним. Пролог с лакеем и слугой на фоне черного квадрата занавеса. Уже отметающего все надежды на комедию или любовную драму, или мелодраму… И когда открылся второй задник с виноградными гроздьями и прочей «а-ля Ренессанс» атрибутикой, столь органичной для обманчивой самодеятельности первого акта, и те же артисты, и тот же текст, но то ли актеры устали (позади генеральная репетиция, сдача спектакля, премьера), то ли что-то еще, но чуда жанрового перевоплощения действа не произошло. В первом акте оказались чуть-чуть сглажены скабрезности. Доминировал просто автор пьесы в посредственной постановке. Повторяю, намеренно посредственной, но некоторая сглаженность, приглушенность «шуточек» низвели необходимое царство пошлости до уровня пресловутой середины. Тем самым нивелируя режиссерский замысел, подготовку зала к почти мгновенному перерождению в трагедию. И его не произошло. Реакция зрителей была скорее недоуменной, в меру вежливой, но и только. Встали — похлопали — ушли. А на премьере не хотели отпускать актеров со сцены, вызывали режиссера. То есть, зритель реагировал благодарно, поскольку в первом случае ему предстал живой, непредсказуемый театр. Но что-то во второй раз немножко не сложилось. Спектаклю есть куда расти, остается лишь пожелать Анатолию Владимировичу Ледуховскому терпению с мужеством, а вдохновения ему не занимать.

Александр Березнев, 8.10.2009



Rambler's Top100
www.theatre.ru
На главную