Музей и лицедейство

Театр Анатолия Ледуховского. Выставка к 50-летию режиссера. Дом-музей М. С. Щепкина. 14 ноября — 4 декабря 2011.

журнал «Сцена» № 1

Эпиграф к выставке:
«… в жизни так мало красивого, к сожалению…
Красоту приходится собирать по крупицам… И поэтому я уверен:
в театре должно быть красиво!» Анатолий Ледуховский. 

Анатолий Владимирович Ледуховский. Режиссер. В профессии с 1987 года. Еще учась в Щепкинском училище на курсе заслуженного деятеля искусств РСФСР, профессора Семена Баркана, норовистый студент начал экспериментировать. Результатом стал спектакль «Кукла» (композиция по текстам Ж. Кокто, Г. -Г Маркеса, Р. Мэтиссона, Р. Бредбери), где его сотоварищи — будущие режиссеры — актерами вышли на сцену. Так началась история частной труппы «Модельтеатр» под руководством Анатолия Ледуховского. С тех пор, по словам режиссера, им было поставлено около шестидесяти спектаклей (точное количество не припомнит — Н. М. ).
Ледуховский — художник, создавший собственную театральную эстетику, свой, ни на кого не похожий режиссерский театр. Трогательные и нежные, беззащитные или агрессивные, доверчивые или коварные герои его спектаклей тончайшими режиссерскими нитями, намеками, полутонами вплетены в экспрессивную визуальную форму действа. С самых первых своих работ Ледуховский заявил себя как режиссер-сочинитель. Он спектакли не ставит, — ему это не интересно, — он их сочиняет. Блестяще зная русскую и европейскую драматургию и прозу, классику и абсурдистскую литературу, искусство архаики и авангарда, он компонует тексты вербальные и визуальные в соответствии с задуманной им темой. Даже когда речь идет о «священных» пьесах Шекспира, Гоголя, Чехова… etc. В сценической реализации ему важно постичь суть человеческих характеров, мотивы поступков персонажей и через их взаимодействие достичь главного — создания в спектакле мира Гоголя, Шекспира, Чехова или Дали, Домье, Босха. Жанр в данном случае не важен. Ему важно услышать Автора и сказать о нем что-то свое. Ледуховский обладает чутким слухом. Те, кто бывал на его спектаклях, не только видят, но и слышат их. В звуковую партитуру ночных шорохов, шарканья домашних туфель по половицам, скрипа старого стула, шуршания бумажных чаек, шелеста заевшей пластинки вдруг врывается пронзительная песня, вживую исполняемая под гитару, а фонограмма изысканной оперной арии органично перетекает в битловский хит. О голосовой драматургии актерских интонаций вообще нужно говорить отдельно.
«Для меня в театре очень важен свет. Чтобы где-то далеко горела свеча очень тускло, и было видно где-то там что-то непонятное, и вдруг слышна какая-то музыка призрачная, и там что-то начинает двигаться — и я начинаю за этим следить. Уже это для меня театр. И за этими движениями я могу следить очень долго. Самое смешное, что и зрителю бывает этого вполне достаточно. А потом уже выходит актер и начинает что-то говорить, делать». (Из интервью А. Ледуховского. Театр — это и есть акт жизни. «Письма из театра» (№ 26), 2.04.2005)
Как то повелось называть театр Ледуховского «бедным». Видимо, из-за предпочтения им пустого черного куба пространства традиционным строенным декорационным загромождениям и писаным задникам. Принципиальный для режиссера минимализм средств визуальной выразительности вовсе не означает «бедный», а означает точный. Это как пресловутый «Черный квадрат» Малевича: для кого-то он черный квадрат на белом фоне и больше ничего, а для других — и Ледуховский из их числа — космос, в черном пространстве которого возникают бесчисленные миры. И черно-белые, и цветные, и акварельно-призрачные… При этом, спектакли всегда сценографически насыщены, арсенал художника (а зачастую Ледуховский сам оформляет свои спектакли на малой сцене, сочиняет макеты афиш), включает и костюмы, и грим, и необходимые по форме и стилю предметы реквизита, и анимацию, и современные мультимедийные технологии. Спектакли Ледуховского по-настоящему красивы и зрелищны, а сценические эффекты никогда не самоцель. В недавних драматических спектаклях отчетливо важное место стала занимать кукла. Фантастические, фантасмагорические образы его спектаклей, многоассоциативные ряды смыслов, которые может извлечь из увиденного зритель, по форме подачи точны и эстетически выдержаны. Парадоксальные столкновения жанров, стилей, эпох; контрасты света и цвета, гротескные пластические формы — все это призвано не развлечь, а увлечь в мир спектакля. И все это вызывает живую человеческую эмоцию, чувство сопереживания. 
Нет, пытаться словами описать впечатления даже о тех спектаклях Ледуховского, которые я видела, невероятно сложно. Тонкий критик Наталья Казьмина (так внезапно ушедшая от нас!), замечательно сформулировала свое состояние, правда, по отношению к другому режиссеру. Вслед за ней, но о Ледуховском, могу повторить: «Писать о нём — мука. Смотреть — удовольствие. По одной и той же причине. В его спектакли впадаешь как в сон или болезнь целиком, добровольно выключаясь на два часа из реальной действительности». И ещё из Наташиной статьи: «Как-то в интервью Даниил Гранин посетовал, что в нашем обществе нет настоящей богемы, то есть „творцов, равнодушных к пошлой современной буржуазности“. Оказалось, есть». И Ледуховский в их ряду.
К своим 50 годам, после многолетнего театрального скитания по случайным театральным «углам», он обрел, наконец, хоть и маленькую, но почти полноценную сценическую площадку. В 2008 году Бахрушинский музей пригласил Ледуховского и его актеров создать «Домашний театр» в уютном доме-музее русского актера Михаила Щепкина. Так, ученик щепкинской школы оказался под покровительством великого первооснователя. Дом Щепкина стал для его театра родным.
По инициативе актеров и студентов Ледуховского — (отдельное спасибо необходимо сказать Юлии Богданович), — к юбилею своего Мастера они решили сделать подарок. Персональную выставку. Вот так — ни много, ни мало. (На вернисаже польщенный режиссер, смеясь, скромно заметил: «Я не думал, что так скоро стану музейным экспонатом».) Создать персональную выставку — это как написать монографию, поставить спектакль. А если еще и юбилейную, т.е. охватывающую все творчество, да не живописца, сценографа…, а режиссера, чье искусство рождается и умирает на каждом спектакле, — сложность задуманной идеи становится очевидной. И здесь решающим (финансирование оставляем за скобками, только творчество!), как в театре, «предложенным обстоятельством» становится пространство: очень просто и жестко. Сколько комнат, сколько окон, сколько повесочной площади стен? Причем, чрезвычайно важная особенность, что пространство это не нейтральное, не выставочный зал, а подлинные жилые интерьеры I-й половины XIX века даже с наличием некоторых — рояль, столики — музейных предметов. К чести заведующей домом-музеем М. С. Щепкина Анны Абрамовой, всячески содействовавшей реализации этой авантюры, надо сказать, что она предложила три комнаты в двух уровнях, что и определило в конце-концов и концепцию, и количество экспонатов, и способы их презентации. Получилась своеобразная метафора: «Домашний театр» вышел из подвала и, задержавшись ненадолго на первом этаже, по крутой деревянной лестнице взошел наверх.
Первая, вводная в экспозицию и творчество, комнатка — своеобразная прелюдия, интригующая зрителя. Здесь юбиляр во всем юбилейном блеске: в витрине — многочисленные газетные и красочные журнальные рецензии на русском и иностранных языках, программы спектаклей и дипломы, полученные за них Ледуховским на международных фестивалях — премия им. Сальво Рандоне IV-го национального фестиваля итальянского театра «За лучший спектакль» «Генрих IV» Л. Пиранделло (1996)), диплом номинанта «Золотой маски» 2011 за постановку оперы"Кафе «Сократ» в Московском музыкальном театре им. К. С. Станиславского и Вл. И. Немировича-Данченко. Но тут же, иронично снижая юбилейный пафос, фотографии со студентами факультета сценографии РУТИ-ГИТИС на занятиях, где Ледуховский преподает режиссуру с 1997 года, или с ними, но уже на гастролях на фестивале “Die Bremer Theaterseiten” в Бремене (Германия), с давним соратником и другом С. М. Бархиным, со сценографом и соавтором С. Архиповой на фестивале “Sacro-Art” в г. Локкум (Германия), с друзьями актерами и режиссерами А. Шапиро, О. Мысиной, Дж. Фридманом, И. Эпельбаумом и т.д.
А вот черно-белые фотографии ранних спектаклей «Кукла» Ж. Кокто, Г. -Г Маркес, Р. Мэтиссон, Р. Бредбери (1987), «Голос из скорлупы» композиция психо-пластики А. Ледуховского по картинам живописи Дали, Домье, Босха (1989), «Кровавая женитьба» по мотивам пьес Ф. -Г Лорки и Н. Гоголя, афиша моноспектакля «Флорентийские ночи» роман в письмах Марины Цветаевой, поставленный «Модельтеатром» совместно с театром “Satyricon” г. Бремен, (Германия) отсылают зрителя к началу творческого пути Ледуховского. Крупные планы актеров, выразительная мимика, контрастная «трехцветка», излюбленная режиссером, — черный-белый-красный, — задают камертон всей экспозиции. Казалось бы, дальше нас ожидает последовательный привычный хронологический ряд, но не тут-то было. Выставка срежессирована в приемах Ледуховского и строится на парадоксах, неожиданных сопоставлениях. Поэтому на лестнице и в следующем небольшом зальчике, предваряющим, а когда уходишь, завершающим основное «действо», комплексом являются материалы к циклу спектаклей «Игра в классики» 2008-2011. На стойке-треноге — объединенная афиша к спектаклям «На луне Гоголя», «Чехов. Птицы», «Призраки Шекспира», «Руки Рахманинова», «Подарки советника суда Дроссельмейера, приснившиеся двадцать четвертого декабря детям советника медицины Штальбаума» по мотивам сказки Э-Т.  Гофмана «Щелкунчик и Мышиный Король». Дизайнером этих афиш, как и последних премьер «Бобби Слокум. Я люблю тебя» по роману Дж. Хеллера (2010) и «Маска» по Ст. Лему (2011) выступает также Ледуховский. Серебристые, чуть тронутые патиной, тонкие рамки, обрамляющие черно-белую графику афиш и фотографий, являют гармонию и безупречное чувство вкуса их автора.
Подготовленный таким неожиданным вступлением, зритель, наконец, попадает в основной зал. Вернее, в небольшую беленую уютную комнату наверху, скорее всего служившую хозяевам спальней, с низким потолком, маленькими в одну четверть оконцами по обеим сторонам фасада, и двумя противоположными сплошными (о радость экспозиционера!) стенами. Здесь-то и разыгрывается собственно экспозиционный «спектакль» совершенно в стиле Ледуховского. В центре композиции — большой овальный стол, покрытый нейтральной светло-серой тканью. На столе разложены, скомпанованные по спектаклям, рецензии и фотографии участников. На краю скромно притулился гипсовый бюстик Гоголя из спектакля. А сами материалы — фотографии сцен из спектаклей, актеров в ролях, афиши, эскизы декораций, костюмы, конечно, по стенам, в простенках между окон, в два ряда под потолок (вовсе не из желания втиснуть как можно больше, просто потолок очень низкий). Но подобная камерность как нельзя лучше ассоциируется со спектаклями режиссера, работающим — так уж сложилось, — преимущественно на малых сценах. Но в том-то и проявляется профессионализм, что Ледуховский умеет недостатки (в данном случае тесноту) пространства обратить в достоинства. В первую очередь отказались от верхнего общего света. По углам на полу и на низком парапете у стены расставили переносные софиты (с такими же актеры работают в спектаклях"Домашнего театра). Точечный, направленный свет, подчеркивая камерность экспозиции, сразу же расставляет пространственные и смысловые акценты, создает драматургию. Сразу же войдя в зал, видишь на дальней главной «казовой» стене фотографии сцен из спектакля, эскизы Бархина, на треноге большую афишу к опере «Кафе „Сократ“. Их красные, ярко-синие, белые цветовые пятна, ритм мизансцен перекликаются с лубочной пестротой „Нахлебника“ (Костромской государственный драматический театр им. А. Островского (2010), а с другой — с жесткой геометрией цветовых плоскостей и изящных линий спектакля „Моя мать Марлен Дитрих“. Это важные, этапные для Ледуховского работы последних лет. А путь к ним в экспозиции лежит вокруг стола, как в творчестве, последовательно от входа-начала через ранние спектакли „Модель-театра“: „Лунные волки“ Н. Садур (1990), „Маркиза де Сад“ Ю. Мисима (1993), уже упоминавшийся „Генрих IV“ Л. Пиранделло, успех которого сделал известным и востребованным режиссера в европейских театрах. С тех пор он много ставил на сценах разных городов Германии, в Стокгольме, Дании, Италии. В экспозиции эти спектакли, которых никогда не видел российский зритель — экспрессионистский „КОРОЛЬ ЮБЮ“ А. Жарри, (1997) и „Флорентийские ночи“ роман в письмах Марины Цветаевой (2002) в Theater Satyrikon в Бремене и ряд фестивальных спектаклей, — размещены рядом. Здесь же и поразившие бывалых театралов дерзкие эксперименты Ледуховского и студентов-сценографов ГИТИСа „Паяцы. Неопера“ игровая модель оперы Р. Леонкавалло, песен 20-30-х годов, живописи Ф. Ботеро и дворовой песенки про Коломбину (1999) и „Свадьба Д. К. Мерона на похоронах Крылова“ (1999).
Творческая судьба Ледуховского, почти никогда не имевшего стационарной сцены и вынужденного осваивать, порой, совсем нетеатральные площадки выработало у него изощренное мастерство в извлечении максимума выразительности при минимуме средств, умение находить новые трактовки одной и той же пьесы, но с разными актерами и труппами на разных площадках. В этот раздел экспозиции вошли материалы к трем редакциям „Маркизы де Сад“ Ю. Мисима 1993, 2003 и 2007, поставленные в Москве на камерной сцене, в Смоленске на сцене драмтеатра и в „Тильзит-театре“ в Калининграде. При общей идее спектакли, судя по фотографиям, в мизансценах, костюмах, гримах, актерской пластике совершенно различны по интонации. Это же относится и к „Венере в мехах“ (инсценировка А. Ледуховского по роману Л. Фон Захер-Мазоха), поставленного в мастерской С. Бархина в 1996 году. А в 1999 этот же материал режиссер реализовал на сцене Theater Satyrikon в Бремене, но уже в ином пространстве и с иными актерами. Из работы над этими двумя спектаклями, возникла идея третьего. Исполнительницы главных ролей — Заслуженная артистка России, актриса театра „Современник“ Елена Козелькова (многолетнее сотрудничество с которой у Ледуховского началось с первой „Маркизы…“ в 1993 году) и Галина Заборская-Вермеер из Бремена сыграли мать и дочь в его новом спектакле „Моя мать Марлен Дитрих“ (инсценировка А. Ледуховского по мотивам книги М. Рива) в Москве, на сцене театра Наций в 2002г.
В этом же году Ледуховский начинает ставить в государственных театрах России, хотя до того от подобных предложений отказывался. Спектакли, поставленные им в Смоленске в государственном драматическом театре им. А. С. Грибоедова в разные сезоны: „Маркиза де Сад“ Ю. Мисима (2003), „Ревизор“ Н. Гоголя (2003), „ТРИ-SES-ТРЫ и другие пациенты доктора Чехова“ (2003), „Укрощение строптивого“ по мотивам пьесы К. Гольдони „Трактирщица“ (2009), „Одна абсолютно счастливая деревня“ Б. Вахтина (2009), и ранняя редакция этого же спектакля на сцене Омского академического театра драмы (2005), а также сценические интерпретации на тему чеховской „Чайки“, сошедшиеся в экспозиции в единый блок, явили убедительное доказательство мастерства режиссера и в работе на большой сцене. Радостно, что хотя бы на выставке, зритель имел возможность составить представление об этих спектаклях. Хотя лучше бы „живьем“ и в Москве.
Итак, на юбилейной выставке было представлено 111 экспонатов к 33 спектаклям от самых ранних до вчерашних, поставленных режиссером и игранных актерами разных трупп на сценах Москвы, Омска, Смоленска и других городов России, а также в Европе с 1987 по 2011 г.г. Благодаря мастерству фотографов М. Наделяева, О. Начинкина, Ю. Орса, С. Архиповой, С. Дмитриева, Б. Асатряна, В. Мышкина, Ю. Павлова, А. Лебедева, А. Щукина, С. Тупталова, А. Щелкунова, В. Лапина, запечатлевших театральные мгновения лучших спектаклей Ледуховского, зрители смогли составить представление о творческой манере режиссера, почувствовать особую атмосферу его спектаклей. Даже сам автор поверил, что „объектив театрального фотографа способен „кое-что спасти“. И даже после „смерти“ спектакль ещё долго может покорять сердца зрителей“.
Да, и в финале еще одна в стиле Ледуховского, нет, не точка — лукавая, игровая запятая. Книга отзывов. Эдакая книга с большой буквы „К“. Рукотворная. Прошитые и пронумерованные листы из коричневого крафта солидно переплетены в картонную обложку с коленкоровыми уголками. И все это произведение в духе махровых советских времен увенчано строгим официальным названием „Книга отзывов и предложений“ Мосгорсовнархоз. Для использования в домах образцового содержания и высокой культуры быта». Такой вот экспонат-реквизит, сотворенный студентами-сценографами в подарок своему мастеру и музею — дому образцового содержания и высокой культуры быта! «Музей — хранитель застывшего времени. Театр — апологет переменчивости. Музей любит подлинность, театр — подмену и лицедейство. А когда музей и театр вступают в спор, начинает твориться невесть что». (Лабиринты абсурда, Елена Губайдуллина, Известия, 1999). Не соглашусь лишь с последним утверждением: театр и выставка Ледуховского в музее Щепкина гармоничные составляющие целого, название которому — искусство (с большой буквы «И»).


Наталья Макерова, 04.2012




1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12
Rambler's Top100
www.theatre.ru
На главную