<< Галина Заборская-Вермеер

Роль без оглядки

Алфавит N004

Галина Заборская: «Все началось с того, что я разошлась с мужем».


12 ноября на VI Фестивале русского искусства на Монмартре состоялась мировая премьера спектакля «Флорентийские ночи» в постановке Анатолия Ледуховского. Едва ли не впервые обрело сценическое воплощение малоизвестное произведение Марины Цветаевой — реальный эпизод из жизни автора, облеченный в художественную форму.
Страстный, но, увы, недолгий роман, от первого свидания до последней случайной встречи, представлен в десяти письмах, девять из которых — от НЕЕ, одно — от НЕГО. ЕЕ сыграла актриса бременского театра «Сатирикон» Галина Заборская-Вермеер.
Поначалу актерская карьера Галины складывалась гладко. Студенткой-первокурсницей Латвийской консерватории она играла в спектаклях своего учителя, известного режиссера Адольфа Шапиро, в те годы руководившего одним из лучших театров Советского Союза — Рижским ТЮЗом. «Все шло как по маслу, может быть, потому я и не ценила», — говорит она сама. Крутые перемены в жизни Галины Заборской начались в 1988 году, когда Шапиро выгнал ее из театра. На вопрос о причине Галина ответила коротко: «Я плохо себя вела». Этому легко поверить: в ней и сегодня угадывается упрямый, дерзкий нрав.
 — Однажды Адольф Яковлевич мне жизнь спас, — вспоминает Галина. — Я случайно проглотила ложку, положение было очень опасным, и он целый консилиум созвал, чуть ли не из всех рижских врачей. Конечно, я не ожидала, что в конце концов он так сурово со мной поступит. Да, со временем все становится на свои места, но ведь это время нужно как-то пережить. А сегодня… Я говорю ему: «Ну что, Адольф Яковлевич, сколько лет прошло с тех пор, как вы меня выгнали? » А он: «И хорошо, что выгнал! »…
 — Честно говоря, не припомню, чтобы я ее «выгонял», но это вполне возможно, — говорит Адольф Шапиро. — У Гали очень строптивый характер, и поводы для увольнения появлялись едва ли не каждый день. В свое время я с трудом принял ее в консерваторию: она так вызывающе (и смешно!) держалась на вступительных экзаменах, что вся комиссия была категорически против. Но она казалась на редкость способной, и мне, как руководителю курса, удалось ее отстоять. Слава Богу, я не ошибся. В моем театре Галя играла много и очень хорошо. Но - опять-таки из-за характера — ее все время приходилось защищать от дирекции. Иногда я и сам выходил из себя. И однажды, видимо, действительно выгнал ее, что, как теперь ясно, пошло ей только на пользу. Во «Флорентийских ночах» Галина предстала настолько высокопрофессиональной, серьезной, безупречно владеющей формой и стилем актрисой, какой я даже не ожидал ее увидеть. Давно разрушен миф о том, что творческие люди непременно погибают вдали от родины. Кто-то, конечно, погибает, но другие, напротив, очень сильно набирают. Особенно если работают с русскими режиссерами.
 — Галина, как вы оказались в Бремене?
 — Вышла замуж за немецкого бизнесмена — через год после того, как выгнали из театра.
 — Вы владели немецким?
 — «Дайте мне, пожалуйста, бутылку вина, одно яблоко и двести граммов сыру» — это предложение я выучила наизусть. В Германии несколько месяцев ходила на курсы. А потом просто начала говорить.
 — Причем не только в жизни, но и на сцене. Каково это — играть на немецком языке для немецких зрителей в окружении партнеров-немцев?
 — До сих пор очень волнуюсь перед каждым спектаклем — боюсь забыть текст, потому что понимаю, что не смогу выкрутиться, сказать своими словами. Правда, пока, слава Богу, со мной такого не случалось. Но я не могу импровизировать с той же легкостью, как раньше, когда играла на родном языке. Зато на немецком я очень быстро заучиваю текст роли. А вот сейчас, начав учить «Ночи», вдруг поняла, что ничего не могу запомнить — не получается, и все. Ведь я 13 лет не играла на русском языке.
 — Зато на немецком — уже седьмой год.
 — Все началось с того, что я разошлась с мужем. Он ожидал, что я буду сидеть за компьютером, помогать ему на фирме. А это совсем не мое. Я безумно тосковала по театру, думала, что уже никогда не выйду на сцену. Переехав в Германию, первое время ходила в театр, но вскоре поняла, что не могу быть просто зрителем. Страдаю, если я - в зале, а не на сцене. На театре я люблю играть, а не смотреть.
 — Как же вы вновь оказались на сцене?
 — После развода я год мыла унитазы и посуду. А потом кто-то из друзей случайно увидел объявление: театру «Сатирикон» требовался переводчик с русского на немецкий. Взяв к постановке пьесу Мрожека «Кароль», они решили пригласить режиссера из России, вероятно, полагая, что польскую пьесу лучше поставит русский режиссер, мол, «загадочная славянская душа»… Когда я пришла, переводчик в театре уже был. Зато некому было играть Внука — никак не могли найти подходящего актера на эту роль. И тогда режиссер — им оказался Семен Аркадьевич Баркан — предложил мне попробовать. Внука поменяли на Внучку, которую я и сыграла. Осталась в театре, и скоро судьба преподнесла мне еще один подарок — я вновь вышла замуж.
 — И как это случилось?
 — Когда я пришла по объявлению в этот театр, мимо меня прошло нечто с огромными, как у теленка, глазами, взглянуло на меня и пошло дальше. Только глаза его я и запомнила (он наполовину немец, наполовину индиец и от мамы-индианки унаследовал свои удивительные глаза). Потом мы стали втроем репетировать «Кароля». Бенедикт — роль Дедушки, а еще один артист — Доктора. И, как они позже мне рассказывали, я им обоим понравилась, но они дали слово друг другу, что до премьеры — ни-ни. Но я-то об этом ничего не знала! И у меня уже во время репетиций появилось очень теплое чувство к Бенедикту. Вскоре мы поженились.
 — Как себя чувствуют под одной крышей два артиста, к тому же одного и того же театра?
 — Замечательно! Я еще во время своего предыдущего замужества поняла, что могу жить только с актером или с человеком, как-то связанным с театром. Стало легче жить в Германии, когда я начала общаться с коллегами. Актеры — везде актеры. Хотя они совсем другие — иная ментальность, другая школа. Правда, познакомившись со мной, они стали меняться, потянулись ко всему российскому, один тоже на русской женился. А Бенедикт… Если бы не он, то и этого спектакля бы не было. Понимаете, наш «Сатирикон» — свободный театр. Мы не получаем никаких дотаций от города, полностью существуем за свой счет. И когда возникают планы новых постановок, пишем письма в разные банки, фирмы — ищем спонсоров. Обычно в финансировании нам не отказывают, но получаем мы, конечно, всегда меньше, чем запрашиваем. А в этот раз Бенедикт получил на свой проект (спектакль о Нижинском) больше, чем мы ожидали. Бенедикт сказал: «Мне так много не надо. Ты - актриса, ты должна играть». И отдал мне сэкономленные деньги для «Флорентийских ночей». Так и возникла возможность сделать этот спектакль.
 — Бенедикт охотно отпустил вас в Москву?
 — Дата отъезда приближалась, а меня одолевали сомнения, стоит ли вообще затевать эту аферу: из Бремена ехать в Москву, полтора месяца здесь репетировать, чтобы потом сыграть в Париже, — я же не знала, что мы сможем показать нашу работу в Москве, что спектакль снимет канал «Культура», что будет какой-то резонанс. Мне вся эта затея казалась чистой воды авантюрой — и вот тогда Бенедикт поддержал меня: «Не думай ни о деньгах, ни о чем, поезжай. Обо мне не беспокойся, я поем макаронов».
 — «Макаронов»?
 — Да. Если Бенедикт приходит домой, а там нечего есть, потому что я ничего не успела приготовить, он варит себе макароны, наливает туда «масельца» и ест. Спагетти с оливковым маслом — его любимое блюдо.
 — Итак, вы отправились в Россию репетировать «Флорентийские ночи». Материал сложнейший. Работа шла трудно?
 — Легко! Я очень люблю репетировать с Ледуховским. Это уже третья наша работа: в его бременских постановках я играла Ванду фон Дунаеву в «Венере в мехах» Л. Захер-Мазоха, мамашу Юбю в «Короле Юбю» А. Жарри. Ледуховский дает артисту абсолютную внутреннюю свободу, не загоняет ни в какие рамки. Раскрыться так, как во «Флорентийских ночах», я не смогла бы ни с одним другим режиссером.
 — В вашей игре многие отметили пронзительно-исповедальную интонацию. ..
 — Я не назвала бы этот спектакль исповедью, хотя, пожалуй, «Флорентийские ночи» — самая дорогая мне работа за все годы в театре. Конечно, что-то здесь перекликается с моим личным опытом. Я думаю, все женщины проходят через подобные ситуации, во всяком случае, большинство. Наверное, так оно и должно быть. Потому что чем больше женщина пережила таких тяжелых, болезненных моментов, тем сильнее она становится внутренне. Вечно ранимая, вечно возрождающаяся… И, в конце концов, неуязвимая.
P. S. С 29 января по 7 февраля Галину Заборскую можно будет увидеть в Москве еще в одном спектакле А. Ледуховского «Венера в мехах».

Екатерина Кислярова, 24.01.2002



Rambler's Top100
www.theatre.ru
На главную