<< ТРИ-SES-ТРЫ и другие пациенты доктора Чехова (Смоленский драматический театр)

Три-сес-тры и другие пациенты доктора Чехова

Смоленская газета

Премьерой спектакля с таким названием 10 октября откроется очередной сезон Смоленского государственного драматического театра. Постановщик — московский режиссер Анатолий Ледуховский, сценография Светланы Архиповой, музыкальное оформление Николая Артамонова. Те, кто интересуется театром, знают Анатолия Ледуховского как автора нашумевшего спектакля по пьесе Юкио Мисимы «Маркиза де Сад». Именно с разговора о «Маркизе…», о неоднозначном восприятии этого спектакля началась наша встреча с режиссером.
 — Мне кажется, то, что я делаю, доступно всем. Даже простой зритель, который, может быть, не все понимает, смотреть это будет. С другой стороны, степень правдоподобия существования и эмоции, как в «Маркизе…» получилось, для сегодняшнего зрителя непривычны, поэтому он в растерянности. Ведь обычно как; на сцене что-то происходит, в это время конфетку можно развернуть, словом с соседом перекинуться, посмеяться… Не подключаясь. А тут надо соучаствовать.
Эта, так называемая «простая» публика, о которой все так заботятся, в результате попыталась театр переделать под себя и переделала. Так что театр стал формой досуга, а не видом искусства. В театр стали ходить по выходным просто для того, чтобы отдохнуть, развлечься.

 — Но ведь в провинции, во всяком случае, всегда было так! Возьмите те же антрепризы дореволюционные…

 — Вот именно, что антрепризы. Поэтому-то сегодня и возник конфликт между театром и антрепризой. То, что раньше делал государственный театр, сейчас делает антреприза, только лучше. Кстати, недавно привозили в Смоленск «Трактирщицу» Гольдони. Критикой об этом спектакле не сказано, по-моему, ни одного доброго слова. Однако вечер был свободный, дай, думаю, посмотрю. И понимаете, какая вещь… Мне было интересно. Хотя вообще-то такой театр я не очень люблю. Больше скажу: сам я и не умею такое ставить. Но работают актеры так мастерски, как в наших театрах московских не работают уже давно. И потом, ни в одном театре государственном нет такого набора знаменитых актеров. Должны быть антрепризы, куда вкладывают деньги, которые работают, грубо говоря, на потребу публике. Публика хочет видеть известные лица. Публика любит актерские штампы, что мы в «Трактирщице», например, и увидели. Не только в плохом, но и в хорошем смысле!
А государственный театр, я думаю, призван развивать театр как вид искусства. Но, к сожалению, сегодня гостеатр потянулся к тому, чем уже занимается антреприза.

 — Но ведь тогда получится, что театры будут полупустыми? А выручка как же?

 — Я думаю, что это должна быть государственная программа. От той нашей, советской жизни осталось слишком большое количество театров. Такого просто нет ни в одной стране. В лучшем случае в крупном городе есть две-три театральных площадки. А так, как правило, один театр. В Стокгольме, например, Королевский театр. Все остальное — это маленькие труппы с небольшими залами, которые «съедают» не так уж много денег. И 150-200 человек придут всегда. А зал, где 1200 мест, разумеется, заполнить — проблема. Не потому что плохие спектакли, а потому что появились другие виды досуга, даже если не брать в расчет телевидение. Раньше-то ведь негде было провести время, кроме как сходить в театр или на концерт классической музыки! Теперь можно сходить в кафе, ночной клуб, куда угодно! Поэтому идти развлекаться в театр, в принципе, современному человеку и в голову не придет, когда можно больше положительных эмоций получить в другом месте. Я думаю, что в театр, люди должны идти для того, чтобы получить некое воздействие, что ли.

 — Вы замечаете разницу между провинциальным театром и столичными?

 — Конечно. Я так скажу: даже между Москвой и Питером большая пропасть. Конечно, это в целом такое впечатление, исключая двух-трех режиссеров, которые, как правило, работают за границей, и у них, как правило, свои труппы. А вот в Смоленске во время работы над «Маркизой де Сад» у меня не было ощущения, что я работаю с провинциальными артистами.

 — А роль провинциального театра отличается?

 — Театр несет в себе то, что не может дать ни один вид искусства. Это живое общение, без каких-то технологических достижений. Человек приходит и видит на сцене нечто, в реальности происходящее сейчас, сегодня. Театр — это искусство, которое рождается на глазах у зрителя, а не конечный продукт, который вы можете лишь созерцать. И каждый спектакль, в общем-то, уникален и неповторим. Поэтому театр как вид искусства должен сохраняться. И эту задачу должны понимать те люди, в руках которых находится руководство культурой.
Есть цирк, развлекательный вид искусства. На цирковых представлениях не задают вопросов: а про что это? а зачем это? а что это значит?
Мне кажется, что театр во многом превратился в цирк, где показывают «обезьянок» («обезьянками» называют известных актеров. Прим, авт.), их количеством определяется цена спектакля.

 — Я хочу о другом спросить. Есть такие театры, как, скажем, Орловский академический драматический театр имени И. С. Тургенева, где большая программа, которая сложилась в соответствии с местными театральными традициями. Мне представляется, что театр в провинции должен быть таким. Нет?

 — Если так сложилось и театр успешный, отчего бы и нет? Другой вопрос, что, помимо этого театра, должна быть предоставлена возможность реализовывать себя тем людям, которые занимаются театром как видом искусства.

 — У вас уже есть опыт постановки Чехова?

 — Приходилось ставить со студентами композицию с использованием отрывков из нескольких чеховских пьес. А спектакль первый. Обращение же к Чехову продиктовано необходимостью иметь в репертуаре театра русскую классику. Из предложенных мне пьес Островского и Чехова я выбрал «Три сестры».

 — «Три-сес-тры и другие пациенты доктора Чехова» — судя по названию, о классическом прочтении речи быть не может?

 — Пытаемся сделать из этого что-то более или менее современное, скажем так.

 — Эксперименты с классикой у части публики вызывают протест…

 — Эксперименты не эксперименты, называйте, как хотите, иду я от текста пьесы. Приходилось сталкиваться и с тем, что люди пишут диссертации и не могут ответить на элементарные вопросы по тексту. В целом все знают, о чем пьеса и как она вписывается в культурный контекст своего времени. А вопросов между тем очень много. Скажем, почему Вершинин, едва приехав в город из Москвы, ходит с визитами и всем рассказывает, что его жена сумасшедшая? И это герой, в которого все влюбляются, кстати! Почему в семье Прозоровых принимают Соленого, про которого известно, что у него руки по локоть в крови?.. Почему Ирина не любила отца и очень любила маму, а Ольга наоборот? Почему, по словам Ольги, когда отца хоронили, играла музыка, а народу за гробом было мало?.. А ведь он генерал… Что это был за человек, и за что его так далеко перевели из Москвы? Почему Андрей после смерти отца кинулся тратить деньги, кутить, женился на первой попавшейся? Почему? Что это за дом такой, где постоянно толпится народ, а сестры с ностальгической грустью вспоминают о тех, временах, когда к ним на именины собиралось не менее тридцати офицеров?
Я нигде не видел, чтобы это играли.

Светлана Романенко

9.10.2003



Rambler's Top100
www.theatre.ru
На главную